Бенджамин Дизраэли - Сибилла

Уже в наше время Даниел Шварц сосредоточил внимание на писательской деятельности Дизраэли, решительно подчеркнув эстетическую ценность его романов. Американский литературовед пишет:

Взятые в целом, эти романы представляют собой важное художественное достижение <���…> и по своей значимости для английской прозы XIX века должны уступить только произведениям Диккенса, Теккерея, Элиот, Троллопа, Харди и, может быть, Скотта.

Роберт Блейк также проводит разделительную черту между творчеством классиков викторианского романа и произведениями Дизраэли, но иначе расставляет акценты, нежели Шварц:

Следует сразу же сказать, что Дизраэли не был великим романистом, как Скотт, Диккенс, Теккерей и Джордж Элиот. Не был он и хорошим романистом, как Троллоп. <���…> и всё же, хоть он и не является первостатейным романистом XIX века, его нельзя отнести и ко второму ряду. Одно время экзаменаторы в Оксфорде, когда их приводил в недоумение соискатель, у которого прослеживался налет гениальности наряду с несуразностями и нелепостями, ставили ему оценку альфа/гамма (5/3. — И.Ч.).Дизраэли — «альфа-гамма» романист викторианской эпохи, однако не следует насмешливо отвергать его альфа-составляющую.

Майкл Флавин, признавая в свою очередь, что проза Дизраэли не относится к классике английского романа XIX века, вместе с тем полагает, что «изъяны его сочинений окупаются их новациями», отмечая, что «Дизраэли обычно вспоминают благодаря политическому влиянию — и вполне заслуженно; однако его литературным достижениям также необходимо уделить пристальное внимание» (Flavin 2005: 198).

При любом взгляде на место Дизраэли в табели о литературных рангах уже одно обстоятельство, что писательская деятельность этого человека охватывает огромный период: с 1826 по 1881 год — указывает на несомненное историко-литературное значение его творчества. Оно служит значительным документом эпохи, тем более важным, что своим появлением обязано не только писателю, но и политику, который на протяжении многих лет находился в центре общественно-политической жизни Великобритании. В чисто литературном плане творчество Дизраэли было неотъемлемой частью становления и расцвета викторианского романа в качестве господствующего жанра. Оно вобрало в себя противоборствующие тенденции его развития. В нем прослеживаются верность канонам и новаторство, которые всегда характерны для перехода от одного периода литературной эволюции к другому. Не все связи творчества Дизраэли с предшествующими и последующими традициями, как и не все связи писателя с его литературными современниками, на данный момент обнаружены, и будущим исследователям еще многое предстоит выяснить.

«Конингсби» и «Сибилла» по-прежнему продолжают публиковаться в Англии и за ее пределами, что свидетельствует об интересе к творчеству Дизраэли. Надо полагать, подтверждением тому является то обстоятельство, что русский читатель получил возможность прочесть «Сибиллу».

Первое известное нам упоминание о Дизраэли-писателе в России было вызвано публикацией «Сибиллы». В 1845 году, когда в Лондоне вышел данный роман, в октябрьском номере «Москвитянина» (Москвитянин 1845: 273–275) появилось анонимное сообщение на эту тему. В нем говорилось, что новое произведение написано д’Израэли, «одним из главных представителей юной Англии», и приводилась цитата из романа — эпизод, где в разговоре Эгремонта с Джерардом и Морли речь идет о «двух нациях». Далее в заметке говорилось: «В этом кратком разговоре перелагается мысль романа <���…>. Романист думает, что надобно переделать всю историю Англии <���…>, он лорнеткой романиста открывает небосклон, гораздо обширнейший <���…>». Впрочем, тот факт, что «д’Израэли идет в состязание с В. Скоттом», автор заметки не одобрял; саму же «Сибиллу» он расценивал как «роман столь же баснословный, как республика Платона или приключения Петра Вилкинса, который важно рассказывает, что видел целый народ людей летающих». Однако в одном аспекте отрицательной реакции на «Сибиллу» делалось исключение:

Д’Израэли со своими последователями сочувствует единству Церкви, но не в смысле Римской <���…>. Конечно, автор думает о Иерусалиме, но предания о Иерусалимской церкви где же чище сохранились? — Мы знаем, что между новыми духовными мыслителями Англии многие нам сочувствуют.

Апелляция к «новым духовным мыслителям Англии» на страницах «Москвитянина», журнала, который поддерживал идеологию русского правительства, основанную на формуле: «Православие, Самодержавие, Народность», возможно, была связана с возникшими в ту пору надеждами на улучшение русско-британских дипломатических отношений после неофициального визита в Лондон Николая I (1796–1855; правление: 1825–1855 годы) в июне 1844 года. Расчеты на улучшение отношений с Великобританией не оправдались (см.: Трухановский 1993: 216–223; Виноградов 2004: 74–75), но интерес в России к романам Дизраэли не угас. В 1847 году «Отечественные Записки» (см.: 03 1847) поместили обзорную статью о творчестве писателя, а в 1859 году в приложении к журналу «Библиотека для чтения» был опубликован перевод «Генриетты Темпл», повторно изданный отдельно в 1867 году. Еще два романа Дизраэли были переведены в конце XIX — начале XX века: «Эндимион» (см.: Дизраэли 1881), «Алрой» (см.: Дизраэли 1915). Ими ограничиваются русские издания Дизраэли.