Бенджамин Дизраэли - Сибилла

Непримиримая вражда Сент-Барба и Гаши, гротескно изображенная в романе, красной нитью проходит через целый ряд высказываний автора «Кутерьмы», и это наводит на мысль, что Дизраэли вспоминает антитезу «Теккерей — Диккенс», характерную для английской критики XIX века, — и делает этих писателей мишенью своей сатиры. К тому имелись основания личного характера, на которые обратил внимание Седжвик, один из первых рецензентов романа: Дизраэли не простил Теккерею «Кодлингсби». Не была ли реакция Дизраэли несвоевременной? К моменту выхода «Эндимиона», отмечает Блейк, «Теккерей был мертв уже семнадцать лет <���…>, и многие чувствовали, что в запоздалом ответном выпаде Дизраэли есть что-то неблагородное» (Blake 1966а: 737). Но если Теккерей уже давно не мог участвовать в литературной борьбе, в нее могли вступить его ученики и последователи. Один из них, Энтони Троллоп (1815–1882), в шестьдесят девятой главе своего романа «Как мы живем теперь» («The Way We live Now»), публиковавшегося ежемесячными выпусками в 1874–1875 годах (как раз в тот период, когда Дизраэли совмещал деятельность премьер-министра Великобритании с работой над «Эндимионом»), описал, как лидер консервативной партии и основатель нового направления в торизме вводит в британский парламент негодяя и проходимца (см.: Horsman 1973: 58). Дизраэли было на что отвечать.

В вымышленном мире романа Сент-Барб изображен вне своей профессиональной среды. Он много говорит о Гаши, но Гаши нет среди действующих персонажей, равно как нет и других литераторов и журналистов. С одной стороны, подобная изолированность Сент-Барба от сферы его профессиональной деятельности свидетельствует в данном случае об избирательной тенденциозной направленности дизраэлевской сатиры, с другой — о желании персонажа проложить себе путь в светское общество. Недаром он хвастается тем, что «обедает лишь с древней знатью» (Disraeli 1880/II: 229). Среди аристократов Сент-Барб приобретает благорасположение лорда Монфорта, который с увлечением читает «Кутерьму» и хвалит это произведение за цинизм (Ibid./II: 110).

Саймон, граф Монфорт от рождения обладает не меньшими привилегиями, чем главный герой «Молодого герцога». Однако, при своих огромных поместьях, богатстве и родовитости, он «совершенно лишен чувства ответственности» (Ibid./I: 303) и глубоко убежден в том, что «все на свете поступают только в соответствии со своими эгоистическими или корыстными мотивами», поэтому «не существует такого предмета, божественного или человеческого, к которому он проявил бы хоть малейший интерес» (Ibid./I: 304). В сатирическом изображении Монфорта проступают черты его сходства с эгоистичным гедонистом Монмутом, и здесь Дизраэли вновь затрагивает проблематику, к которой он обращался в трилогии периода «Молодой Англии», — опасность превращения английской аристократии в бесполезную для общества касту.

Рассматривая трагический конец жизни миссис Ферраре, Даниел Шварц пишет:

Изображая инфантильную регрессию миссис Ферраре, Дизраэли касается тайных глубин человеческой души. Он передает изнеможение миссис Ферраре в духе безумия, напоминающего безумие Офелии, в котором непрестанно смешивается существенное и пустяковое, главное и второстепенное.

Наблюдение Шварца, подкрепленное соответствующим примером (см.: Disraeli 1880/I: 103), не вызывает возражений, однако этот вывод можно уточнить: в тексте «Эндимиона» присутствует косвенное указание на то, что Дизраэли, вводя в сюжет своего романа мотив безумия женского персонажа, имел в виду аналогичный мотив в финальной сцене трагедии Чарлза Роберта Метьюрина «Бертрам, или Замок Сент-Альдобранда» («Bertram, or The Castle of St. Aldo-brand»), написанной в 1816 году.

Такое указание содержится в объяснении, которое повествователь дает относительно имени «Имогена». Эта героиня, сообщает он, получила свое «романтическое имя» благодаря следующему обстоятельству: когда она родилась, ее отец «исполнял роль мужа героини в трагедии Метьюрина „Замок Альдобранда“», и публика, очарованная «вдохновением Кина», была в восторге от представления (Disraeli 1880/I: 103). Премьера спектакля, о котором здесь идет речь, состоялась в лондонском театре Друри-Лейн 9 мая 1816 года. Появлению спектакля на театральных подмостках содействовали сэр Вальтер Скотт и лорд Байрон. Роль Бертрама, главного героя, исполнял Эдмунд Кин (1787–1833), и его игра имела огромный успех у публики. Вскоре после театральной постановки пьеса Метьюрина была напечатана Джоном Мерреем (см.: Алексеев 1994: 222–225). У нас нет сведений, что Дизраэли (которому тогда было 11 лет) видел игру Кина в роли Бертрама, но, основываясь на фактах биографии писателя, можно с уверенностью предполагать, что ему было известно об издании пьесы Метьюрина Джоном Мерреем, равно как и о содействии Скотта и Байрона ее театральной постановке; таким образом сестра миссис Родни получила имя Имогена (так звали героиню пьесы Метьюрина), а повествователь — свою осведомленность касательно некоторых моментов первоначальной сценической истории «Бертрама». В историко-литературном плане подобная осведомленность открывает путь к исследованию того, как формировались романтический шекспиризм Дизраэли и предрасположенность писателя к готической таинственности в сюжетике его романов.