Бенджамин Дизраэли - Сибилла

С этими словами Хаттон сердечно попрощался с Морли и удалился.

«Он прав, — подумал Морли, — он большой знаток человеческой натуры. Тайна в безопасности. Я даже не намекну о ней Джерарду. Буду хранить ее как сокровище. Это — знание, это — власть; великое знание, великая власть. И что же мне делать с этим сокровищем? Время покажет».

— Еще неделя, — воскликнул 5 августа 1842 года некий джентльмен на Даунинг-стрит {587} , — и в работе парламента будет объявлен перерыв. Еще неделю вам наверняка удастся сохранять спокойствие в стране.

— Я не могу поручиться за общественный покой даже в ближайшие двадцать четыре часа, — ответил его собеседник.

— Происходящее в Манчестере должно быть немедленно прекращено; у вас там достаточно полицейских подразделений?

— Манчестер — пустяки; там бастуют только затем, чтобы отвлечь нас. Серьезные выступления сейчас ожидаются отнюдь не в текстильных городах. Куда более опасно положение в Стаффордшире {588} и Уорикшире. Еще меня тревожат Чешир {589} и Йоркшир {590} . Новости из Шотландии хуже некуда. И хотя я считаю, что ужасы тридцать девятого года будут держать шахтеров Бирмингема и Уэльса в узде, мы не можем рисковать, выводя войска из этих районов.

— Вам следует созвать совет к четырем часам. Я должен был сегодня принять несколько делегаций, но не стану этого делать, однако поехать в Виндзор {591} я обязан. Еще не случилось ничего такого, о чем королеве пришлось бы упомянуть в своей речи касательно положения в стране.

— Еще нет, — сказал его спутник, — но что ожидает нас завтра?

— В конце концов, это всего лишь забастовка. Я не могу переделать речь Ее Величества, посвятив ее бунту и закрытым фабрикам, а не верности подданных и богатому урожаю.

— Это было бы досадно. Ладно, завтра увидим. — И коллега вышел.

— А теперь об этих делегациях, — рассуждал сам с собою джентльмен с Даунинг-стрит. — Больше всего на свете я не люблю делегации. Мне безразлично, сколько времени отнимает у меня работа в Кабинете или в Палате; это настоящая деятельность: механизм приходит в движение. Но принимать какую-нибудь делегацию — это всё равно, что печатать шаг на месте: пыль столбом и никакого прогресса. Выслушивать их мнения! Будто их мнения не были мне известны еще до того, как они начали о них говорить! И напускать на себя почтительно-беспристрастный вид, пока они разглагольствуют об этих изживших себя или не применимых на деле системах! Если бы я в определенный решающий момент, хорошо выверенный на практике, не давал им понять, что их доводы начинают постепенно овладевать моим разумом, то, уверен, эти господа говорили бы без умолку. Нет, я никоим образом не могу принять этих людей. Нужно поручить их Плутни {592} … — И джентльмен с Даунинг-стрит позвонил в колокольчик. — Вот что, мистер Плутни, — вновь заговорил он, когда к нему вошел этот верный чиновник, — сегодня, как я понимаю, прибудут делегации. Вы должны их принять, поскольку я отправляюсь в Виндзор. Что они из себя представляют?

— Только две из них, сэр, могут доставить какие-то хлопоты. С остальными я в два счета управлюсь.

— А с этими двумя?

— Прежде всего, там наш приятель полковник В дупель {593} с депутатами от графства Нетельшир {594} и еще делегация фермеров-арендаторов.

— Пф!

— Этим следует уделить внимание. Они твердо заявили о том, что определенно больше не смогут отдавать свои голоса правительству, если Казначейство не поможет им удовлетворить запросы избирателей.

— И чего же они хотят?

— Вот список претензий: высокие налоги и низкие цены (мягкие попытки упрекнуть и тонкие намеки на то, что друзья их бросили); польское зерно, гольштейнский скот {595} и британский подоходный налог {596} .

— Ну тут-то вы знаете, что говорить, — произнес джентльмен с Даунинг-стрит. — Поведайте им в общих чертах, что они порядком заблуждаются; докажите им, в частности, что моей единственной целью было сделать протекцию более протективной, привнеся в нее целесообразность и оградив от излишней недоброжелательности; что никакое заграничное зерно не появится здесь по цене в пятьдесят пять шиллингов; что во всём Гольштейне не хватит скота, чтобы покрыть ежедневную потребность завсегдатаев прихода Панкратия {597} в бифштексах; что же касается подоходного налога, вместо него им уготована щедрая компенсация в виде сокращенного прожиточного минимума благодаря утверждению тех самых цен, на которые они столь легкомысленно жалуются.