Бенджамин Дизраэли - Сибилла

— Вынуждена признать, мы тогда совершенно потеряли голову, — сказала леди Сент-Джулианс. — При нашем дорогом короле и нашем дорогом герцоге мы уверовали, будто живем чуть ли не во времена Версаля; и, вынуждена заметить, держались мы чуть более замкнуто, чем подобало. Мир за пределами домашнего круга перестал для нас существовать, и в конечном итоге мы потерпели поражение не из-за того, что третировали народ, но потому, что бранили аристократию.

Слуга объявил о приходе леди Файербрейс.

— Ах, дорогая леди Делорейн! Ах, дорогая леди Сент-Джулианс! — Она покачала головой.

— У вас, я полагаю, новостей нет, — сказала леди Сент-Джулианс.

— Только об этом отвратительном мистере Тренчарде. Вам известна причина его предательства?

— Честно говоря, нет, — вздохнула леди Сент-Джулианс.

— Приглашение в Лансдаун-Хаус для него самого и его супруги!

— Ах, так он все-таки женат?

— Да, и как раз его женушка всему виной. Всё было устроено заранее. И у меня есть тому доказательство. — И леди Файербрейс повертела в руках записку от мистера Тэдпоула.

— Вечно этот Лансдаун-Хаус встает мне поперек пути! — с горечью воскликнула леди Сент-Джулианс.

— Пожалуй, весьма досадно, — заметила леди Делорейн, — что вы решили отправить ему приглашение на эту среду.

— Да уж, одно это мне дорогого стоило, — сказала леди Сент-Джулианс.

— Вы, вероятно, обсуждаете голосование? — предположил входящий в комнату Эгремонт.

— Ах, мистер Эгремонт! — воскликнула леди Сент-Джулианс. — Что за hachis [26]вы устроили!

Леди Файербрейс с явной укоризной покачала головой.

— Чарльз, — сказала леди Делорейн, — мы говорили о мистере Тренчарде. Кажется, ты однажды упоминал, что немного знаком с ним?

— Еще бы, он один из моих ближайших друзей.

— Святые небеса! Ну и приятели у вас! — воскликнула леди Сент-Джулианс.

— Святые небеса! — эхом откликнулась леди Файербрейс, воздевая руки к потолку.

— Почему же ты не представил мне его, Чарльз? — спросила леди Делорейн.

— Я представлял. Помнишь, у леди Пиль? {434}

— Почему же не пригласил сюда?

— Приглашал несколько раз — и всякий раз он отказывался.

— Видимо, Лансдаун-Хаус ему более по душе, — заметила леди Файербрейс.

— Полагаю, это вы — автор передовицы «Стандарта» {435} , которую я только что прочел, — улыбнулся Эгремонт. — Там крупным шрифтом изложены тайные причины, побудившие мистера Тренчарда голосовать именно так.

— Там изложены факты, — ответила леди Файербрейс.

— Там сказано, что Тренчард сегодня вечером собирается в Лансдаун-Хаус. Да, весьма вероятно. Я встречал его там раз пять или шесть. Он близкий друг этой семьи, да и живет в том же графстве.

— Но его жена, — объяснила леди Файербрейс, — всё дело в ней: он никогда прежде не мог привести туда жену.

— Нет у него никакой жены, — спокойно ответил Эгремонт.

— Значит, мы еще за него повоюем! — пылко воскликнула леди Сент-Джулианс. — Мистер Эгремонт, вы должны устроить в Гринвиче {436} небольшой обед, на котором я буду сидеть рядом с ним.

— Счастливец Тренчард! — воскликнул Эгремонт. — Но, вы знаете, я опасаюсь, что он едва ли заслуживает такой участи. Он до ужаса боится прелестных дам и больше всего на свете сторонится того, что вы называете обществом. В домашней обстановке, например, сегодня, когда я завтракал с ним, или в кругу друзей это превосходнейший собеседник; нет на земле человека, который был бы столь всесторонне осведомлен, столь бесконечно весел и по-настоящему дружелюбен. Его обожают все, кто с ним знаком, кроме Тэйпера, леди Сент-Джулианс, Тэдпоула и леди Файербрейс.

— И тем не менее, пожалуй, я приглашу его на ближайшую среду, — произнесла леди Сент-Джулианс, — и напишу ему пару строк. И вообще, если светская жизнь ему безразлична, к чему же он тогда стремится?

— Вот! — воскликнул Эгремонт. — Это величайший вопрос, над которым вам и леди Файербрейс следует поразмыслить. Пусть это будет уроком для вас, прелестные дамы: вы ведь считаете, что можете править миром, опираясь на то, что сами зовете общественным весом; пару раз в год вы приглашаете людей к себе домой, на ваши суетные столпотворения, где надменно и зло смеетесь над ними или дерзко разглядываете их, — и всё это время тешите себя мыслью, будто исключительное право изредка посещать ваши салоны, а также снисходительное внимание, которое вы время от времени оказываете своим гостям, послужат им наградой за огромные старания, а может, если необходимо, и поводом для постыдного ренегатства.