Понсон дю Террайль - Бал жертв

Край, в который мы перенесем теперь наших читателей, живописен и горист, он покрыт лесами и виноградниками и несет на себе суровый отпечаток той красоты, что навевает меланхолию.

Это страна браконьеров и охотников, страна, которя даже в самые тяжелые дни революции направляла свою неукротимую энергию как в сторону добра, так и в сторону зла. Там-то найдем мы через три месяца, в один зимний вечер 1796 года некоторых лиц, появившихся в прологе этой истории.

В тот декабрьский вечер, печальный и холодный, когда день слишком быстро сменяется сумерками, некий молодой человек в охотничьем камзоле и с ружьем на плече вышел из Фуроннского леса и направился к хижине дровосека, расположенной неподалеку на опушке.

Две большие собаки с черными, белыми и рыжими подпалинами бежали следом за ним. Снег покрывал тропинки, холодный ветер резал лицо.

Хижина была обитаема – струйка синеватого дыма из трубы поднималась к серому небу. Прежде чем постучаться в дверь, охотник обернулся и осмотрелся вокруг, как человек, отыскивающий заблудившегося спутника. Но рубеж леса был пуст, и охотник решился взяться за деревянную щеколду, служившую запором хижины. Отворив дверь, он остановился на минуту на пороге и поклонился с любезным видом.

– Здравствуй, Жакомэ, – сказал он, – здравствуй, малютка.

Первое из этих приветствий обращалось к человеку лет сорока, бородатому, как козел, с почерневшим лицом, низенькому и плотному, широкая шея которого обнаруживала геркулесовскую силу. Всю жизнь он занимался тем, что валил деревья или собирал уголь.

Другое приветствие, сопровождаемое улыбкой, обращалось к девушке лет четырнадцати или пятнадцати, которая, сидя возле черного и свирепого угольщика, походила на ангела рядом с демоном. Высокая, стройная, гибкая, с волосами золотистыми, с глазами голубыми, с губами розовыми, а руками белыми, несмотря на черную работу, это создание даже в своей полосатой юбке и грубой холстяной рубашке имело спокойную и гордую красоту дочери короля. Трудно было верить, что это отец и дочь.

Жакомэ поспешно встал, говоря:

– Честь имеем кланяться, месье Анри.

– Здравствуйте, крестный, – просто сказала хорошенькая девушка, поклонившись вошедшему и целомудренно подставляя ему свой лоб.

– Здравствуй, Мьетта, здравствуй, дитя мое, – повторил молодой человек, целуя ее.

Он сел у очага. Огонь, плясавший на охапке хвороста и узловатых корнях старого пня, освещал бревенчатые стены хижины.

– Не находишь ли ты, что сегодня очень холодно, Жакомэ? – заметил охотник. – Я озяб.

– Кому вы это говорите, ваше сиятельство? – отвечал дровосек. – У меня кожа погрубее вашей, и то я был вынужден перестать работать… Деревья замерзли, словно камни. А вы, верно, не очень хорошо поохотились сегодня…

– Я гнался за волком и не убил его, – отвечал молодой человек.

– Это меня удивляет, месье Анри… Извините, граф.

– Жакомэ, – сказал охотник, – я избавляю тебя от необходимости называть меня графом.

– Как вам угодно, – отвечал дровосек с бесцеремонностью, отличавшей бургундского крестьянина. – Я вам говорю, что это меня удивляет.

– Почему?

– Потому что вы стреляете так, как никто на десять миль вокруг.

Охотник начал играть белокурыми косами Мьетты, которая приютилась около него, и сказал улыбаясь:

– Признаюсь, меня самого это удивляет: я выстрелил в него в двадцати шагах в прогалине, а он все продолжал бежать. Жаль, что я не верю в колдунов. Ты не видал моего товарища?

– Разве вы были с кем-нибудь?

– Да, с одним из моих парижских друзей, с офицером, который приехал ко мне неделю тому назад.

– Это правда, – заметила молодая девушка, – мне говорили.

– Стало быть, тебе известны все новости?

– Я ходила к крестной матушке вчера, когда вы были на охоте, и видела, что слуга чистил красный мундир. Я спросила, мне сказали, что это мундир друга месье Анри.

– Вы сегодня охотились вместе с ним? – спросил дровосек.

– Мы разошлись в лесу час тому назад, но сойтись назначено было здесь. Он видел твою хижину утром, проходя мимо, и сумеет найти дорогу.

– Вы не встречали утром жандармов, месье Анри?

– Нет. Разве бригада из Куланжа здесь?

– Вот уже три дня, как они ищут поджигателей, но и до сих пор не нашли никого.

– Ты веришь, что есть поджигатели, Жакомэ?

– Как же! Когда видишь пламя и дым, надо же верить пожару. Френгальская ферма сгорела на той неделе.