Ицхак Шалев - Дело Габриэля Тироша

Габриэль:Жаль, что вы не берете в счет политический аспект. Все действия врага направлены только на политическую выгоду. На это должны быть направлены и наши действия. Британцы дадут политические дивиденды не за помощь им, а, наоборот, за тот ущерб, который мы способны нанести им в том случае, если они не выполнят наши требования. Мы должны доказать, что в наших силах нанести удар по тем, которые будут нам противостоять. Сила этого удара и определит меру ответа властей на наши требования.

Командующий:Слишком это сложно для меня…Что ты имеешь в виду? Тебе, верно, известно, что в горах Иерусалима действует небольшая группа парней, встречая врага в самых неожиданных местах. Мы стараемся найти легальные рамки таким группам, чтобы достичь их взаимодействия с армией. Или у тебя есть для них другие планы?»

Габриэль:Британцы отнесут на наш политический счет лишь войну, которую мы вели с бандами самостоятельно, а не войну, в которой мы британцам помогали и просили легализации наших ударных групп. Когда арабское восстание кончится, власти будут помнить лишь то, что именно арабам удалось его поднять и осуществлять многие месяцы, а не нашу помощь силам Великобритании. У этой помощи нет никакой политической цены. Такая цена может быть лишь самостоятельным и дерзким действиям, которые докажут, что в наших силах вести войны, захотят ли этого власти, или не захотят. Группы, действующие в горах Иерусалима, ни в коем случае не должны быть легализованы, а, наоборот, глубже уйти в подполье и выходить оттуда с одной целью: бить по бандам, вести операции, которые покажут всем возможности еврейского подполья нанести урон, привести в смятение врага, заставить его по-иному отнестись к силе этого подполья.

Комендант:Какие операции?

Габриэль:Ну, к примеру, каково ваше мнение об oneрации по захвату муфтия?

Командующий:Захвату муфтия?

Габриэль:Да. Этот гадючий выродок отравил ядом всю страну. Так почему не размозжить ему голову или взять заложником? Или взорвать здание арабского исполнительного Совета со всеми его лидерами? Или уничтожить особенно фанатичных лидеров, один за другим, согласно списку?

Командующий:Но это же террор.

Габриэль:Это слово еще не записано в словарь «Хаганы», но именно оно приносит политические дивиденды, а не слово «сдержанность»! Я против убийств без разбора случайных людей, но террор, направленный на виновников, приносит огромную политическую выгоду. Каждый, призывающий к резне евреев, должен испытывать страх, что за это заплатит жизнью. Пока мы не посеем этот страх, мы ничего не достигнем в этой стране. Мы можем, к примеру, взорвать редакцию газеты «А-Дипаа», все время подстрекающее к убийству евреев.

Командующий:И все это ты хочешь возложить на семнадцатилетних – восемнадцатилетних ребят?

Габриэль:Да! И они это сделают с гораздо большим желанием, чем то, что вы на них возлагаете сейчас. Вы должны знать, что семнадцатилетние в силах сделать гораздо больше, чем раскладывать яйца в коробки с едой, патрулировать по границам города и передавать сигналы с помощью гелиографа. Вы просто не знаете, на что способна эта молодежь, которая готова жертвовать собой больше, чем взрослые, ибо еще не знакома со смертью и не боится ее. Несколько сотен юношей, подготовленных к ударным действиям, в силах принести честь и уважение еврейскому подполью.

Командующий:Боюсь, что пути наши расходятся. Если ты будешь настаивать на своих планах, мне останется лишь снять тебя с командования ротой, а, может, вообще, с любой командирской должности. Ты должен понять, что организация несет имя «Хагана» – «Оборона», и не является террористической атакующей организацией. Я не разбираюсь в политике. Ее я оставляю нашим лидерам, и пока они придерживаются определенной линии, я должен вести себя соответственно ей. Кто этого не принимает, должен сделать соответственные выводы. Я же должен сделать эти выводы в отношении тебя.

Не могу ручаться за точность того, что было сказано в этой беседе, и, вероятно, это, главным образом, касается слов коменданта, ибо я не был знаком ни с этим человеком, ни с его языковыми оборотами. Но это абсолютно не важно, если точность моего протокола хромает. Важно лишь то, что Габриэль вышел из «Хаганы» из-за абсолютно ясных расхождений во мнениях, и мы в этот момент не знаем, что намерен делать этот человек. Поэтому никто из нас не удивился, что после небольшого тяжелого молчания раздался голос Айи: