Ицхак Шалев - Дело Габриэля Тироша

Мы задавали себе вопрос: где Габриэль? С того момента, как он рассказал нам о своих планах относительно нас и всей нашей роты, командиром которой он был, Габриэль исчез. Мы надеялись встретить его в гимназии, но его там не было. Когда нам объявили о сборе нашей роты, вернулась надежда его встретить. Но вместо него появился другой командир. Мы тут же решили посетить его дома. Но там его тоже не было. Шульманы и Розенблиты, радостно встретившие нас как старых знакомых, ничего не могли прояснить, кроме того, что он относительно недавно уехал из города, сказав им, что вернется через несколько дней. Действительно, спустя несколько дней, Габриэль появился в большом здании и велел нам собраться вечером у него на квартире. Мы шли на эту встречу в большом волнении.

Казалось, с того, уже давнего, дня, как прекратились наши встречи, в квартире ничего не изменилось. Стол, трубка, бинокль и разбросанные безделушки сохраняли атмосферу особой культуры и поступков, окутанную табачным дымом, сопровождавшим хозяина. И все же запах табака был более крепким. И это говорило о том, что уже не будет больше тех спокойных часов, какие были раньше. Вероятно, до нашего прихода Габриэль долго курил, ибо в комнате стоял тяжелый табачный туман, от чего все было серым и мрачным.

«Я оставил «Хагану», – сказал Габриэль без всяких вступлений.

Эти слова прозвучали, как удар колокола, заполнивший пространство квартиры. И в нем, как не раз в этом доме, слышалось нечто, определяющее нашу дальнейшую судьбу.

Мои друзья уже было собравшиеся сесть на стулья, от этих слов застыли, как в столбняке.

«Я окончательно понял, что не смогу осуществить свои планы в рамках «Хаганы». Во всяком случае, не в то время, в которое я полагал это сделать».

После долгой паузы послышался голос Дана:

«Я заранее знал, что это случится».

Его голос был весел, в противовес угрюмому тону Габриэля и печали, охватившей всех нас. Он словно бы ощутил, что отныне начнет жить в ином ритме, перед которым ничто не сможет устоять.

Настал мой черед прийти в себя от шока, и я сделал это по-своему, как следователь, копаясь в деталях.

«Как это случилось? Ведь вы были назначены командиром нашей роты и планировали для нас курс командиров отделений».

«Да, – сказал Габриэль, хотя видно было, что это ему неприятно, – это было моей ошибкой сообщить им о моих планах до того, что они были утверждены командованием. А оно не утвердило».

Помню, что ощущение совершённой ошибки изводило его долгое время, ибо он привык всегда добиваться своего. Я замолчал, чтобы, как говорится, не сыпать соль на раны, но он сам стал подробно рассказывать о том, что произошло.

Сразу же, как его назначили командиром роты, он обратился к командующему подразделениями «Хаганы», обороняющими Иерусалим, предложив превратить роту в ударную группу. Командующий склонялся поддержать эту идею – оставить линию обороны, выйти в поле, чтобы устроить засады и атаковать, но пояснил, что об этом должны быть осведомлены британская полиция и армия. Цель руководства, разъяснил он Габриэлю, во-первых, превратить специальные группы «Хаганы» в патрульные, носящие военную форму. Таким образом, они будут действовать на законных или хотя бы полузаконных основаниях, помогая властям подавить арабское восстание и получая от них оружие для защиты еврейского анклава. Во-вторых, Габриэль выяснил, что руководство не считает гимназистов седьмого класса созревшими для настоящих боевых действий, и все акции будут выполняться более старшими. А молодежная рота останется пока лишь для связи и работы посыльными, или, в лучшем случае, будет выполнять работу сигнальщиков в Иерусалиме и его окрестностях.

Тут началась дискуссия, которую попытаюсь восстановить по рассказу Габриэля.

Габриэль:Не думаю, что это наше дело – помогать британцам в подавлении арабского восстания. Наше дело показать им, что из двух сил в стране, мы более опасны, и потому они должны прийти к соглашению с нами, а не с арабами. Опасная сила это сила самостоятельная, не зависящая от желания властей, ибо сегодня, давая нам разрешение на решительные действия, завтра они могут нас арестовать. Я же предлагаю создать ударную силу в подполье, которая сможет действовать и тогда, когда власти будут против, и добиваться цели, вовсе не совпадающей с целью властей.

Командующий:Такой вариант, честно скажу, для меня – слишком политический. Я не вижу ничего плохого в том, что мы будем сражаться вместе с британцами против арабских банд, досаждающих им точно так же, как и нам.