Ицхак Шалев - Дело Габриэля Тироша

Тотчас после собрания Габриэль назначил нам встречу. Сердце подсказывало нам, что речь на этот раз будет идти о сдерживании, и мы не ошиблись.

«Хочу вам сказать, что вы меня разочаровали, – начал он без обиняков. – Проблема сдерживания слишком серьезна, чтобы использовать ее для упражнений по знанию ТАНАХа или литературы. Цитирование библейских строк и рифмованных стихов не может представлять доказательство «за» или «против» сдерживания.

Мы пытались оправдываться, мол, не мы выбрали этот путь, а доктор Розенблюм и другие учителя, участвовавшие в дискуссии. Но он резко отверг эти оправдания.

«Вы должны были перевести диспут с рельс схоластики на рельсы политики, ибо проблема, главным образом, политическая. Или вы серьезно думаете, что лидеры нашего еврейского анклава провозгласили политику сдерживания, потому что нашли ту или иную цитату, клеймящую убийства?»

Он обвел нас всех сердитым взглядом, как бы проверяя, есть ли среди нас кто-то, думающий, как он, и продолжил:

«Причину того, что наше руководство избрало линию сдерживания, надо искать лишь в политическом аспекте. Во-первых, оно не верит, что в наших силах ответить арабам той же монетой. Во-вторых, только эта линия позволяет им требовать от британцев и всего мира предпринять более решительные шаги против действий арабов и дать более значительные права защиты евреям. Против этой линии вы должны были выйти с настоящими свидетельствами, а не с быстрым перелистыванием книг религиозных и стихотворных. Умение, наслюнив палец, перелистывать древние страницы, не имеет никакого отношения к проблеме, которая не в том, кто сказал что, и где сказано то, что сказано…»

На этом насмешки Габриэля по поводу собрания окончились. Он, казалось, забыл о нем и начал говорить исключительно по делу.

«Я убежден, что определение руководством наших боевых возможностей в самом принципе ошибочно. Оно просто не знает своей молодежи, не представляет, какие ударные силы растут под самим их носом. Члены Национального комитета и Еврейского Агентства все еще мыслят масштабами Трумпельдора, организации «Ашомер» и самообороны 1921-го и 29-го годов. Все это достойное прошлое, но весьма скромное и ограниченное по отношению к будущему нашей страны. Лидеры никак не могут взять в толк, что судьба давно подносит им иную – атакующую задачу, а не оборонительную в духе поселения Тель-Хай. Руководство не умеет использовать ваши силы для новой цели, ибо не представляет, какова сила инструмента, называемого израильской молодежью».

«Чем же объяснить отношение руководства к молодежи?» – спросил я.

Я всегда любил речь Габриэля, когда из узкого круга злободневных событий он вырывался к широкомасштабному объяснению явлений. Только тогда можно было видеть, что означает для человека его уровня достичь пределов собственных возможностей. Пока он не развернул перед нашими глазами исторический фон явлений и не вник в тайны их развития, его дело виделось мне незавершенным. Дан и Аарон даже выступали против меня, потому что я уводил его внимание от актуальных событий к общим объяснениям. Их интересовали лишь реальные факты, а не то, что граничило, по их мнению, с «философией».

«Итак, – отвечал Габриэль на мой вопрос, – абсолютно ясно, что добрые люди из офисов Еврейского Агентства лелеют в душе жизнь молодежи их поколения, а не сегодняшнего. Идеал мужества воспринимается ими тоже в традициях их поколения: организовать самооборону в Гомеле, или стоять на страже за стеной и под ее прикрытием выйти в поле, чтобы сделать несколько кругов. Дальше этого их воображение не простирается. В глубине души они все еще проживают в гетто, которое все время надо оборонять от грабителей и хулиганов. То, что можно выйти из гетто, если даже оно за колючей проволокой и оборонительными укреплениями, какие сейчас по всей нашей стране, и атаковать врага так, чтобы он оказался в гетто, не улавливается вообще их понятиями. Потому они доказывают, что это не в их силах, или безнравственно. Они решились бы ответить врагу, если бы в это верили. Но живут они еще жизнью «червя Иакова», который предпочитает укрепиться в своей норе и чувствовать, что он уже не червь, а змей, кусающий копыта коня. Еврейская молодежь в ближайшем будущем докажет свою настоящую силу».

«Когда же это будет» – нетерпеливо спросил Дан.

«Не раньше, чем она потеряет терпение от бездействия британцев. Пока же она верят в то, что если будут соблюдать закон и порядок, получит в будущем вознаграждение за хорошее поведение. Хотят быть «послушными детьми», которых мать хвалит за послушание, дает им конфетку, только бы они не водились с «нехорошими детьми». Но они забывают, что в международной политике нет «добрых детей», есть лишь наемники. А политические конфеты дают не за прилежание и верность, а, наоборот, за демонстрацию самостоятельной силы, способной восстать и постоять за себя».