Ицхак Шалев - Дело Габриэля Тироша

«Ценность Габриэля, – провозгласил Дан, – повысилась в моих глазах в десятки раз. Он не имел права никому рассказывать о своей принадлежности к «Хагане», и выполнил свой долг».

«Но зачем он посвятил свое время нашему «узкому кружку», – выступал против него Яир, – если заранее знал, что в будущем мы будем учить все, что учили с ним, когда вступим в «Хагану»?»

«Может, для нас у него существует особый план занятий. Ясно же, что он хотел делать с нами то, что не собирался с каждым».

«И все же он мог не ставить нас перед неожиданностью, – продолжал с горечью сопротивляться Яир, – что еще можно скрывать от людей, с которыми вместе стреляют в поле и швыряют гранаты?»

«Кончайте вести себя как малые дети, которых обманули, – решительно сказал Дан, – решив не рассказывать нам о членстве в «Хагане», Габриэль был верен клятве, точно так же как все мы, дав ее только что».

Я же поодаль беседовал с Айей у сосны, к которой она прислонилась. Я видел, что неожиданная встреча в подвале заставила кровь отхлынуть от ее лица до того, что оно выглядело безжизненно бледным и лишенным выражения.

«Как было?» – спросил я ее.

Слабая улыбка была ответом.

«Ну, и каково твое мнение?»

«Пока я ни о чем не думаю».

«Было ли в этом какое-то оскорбление?»

«Оскорбление?» – удивилась она.

«Ну, и как тебе видится наш ротный командир?» – это был вопрос, чтоб хотя бы немного ее раззадорить.

«Теперь мы не будем с ним часто встречаться».

«Почему?»

«Командир роты не встречается с рядовыми. Нами будет заниматься какой-нибудь старший по отряду».

«Ты так полагаешь?» «Да».

Я почувствовал, что эта ее мысль, которая мне раньше не приходила в голову, вызывает во мне сильное возражение.

«Как это? Выходит, что все наши походы в поле, стрельба, беседы, чтение стихов, – все это внезапно прекратится?»

«Может это даже лучше»

«Почему?»

«Оставим это», – голос ее был настолько полон затаенной боли, что я тут же отстал от нее. Снова я был поставлен в тупик ее словами, так что продолжать разговор просто не было смысла. По сути, она намекнула мне, что ей нечего добавить к уже сказанному.

К нам подошли остальные трое, вероятно, пришедшие к некому согласию.

Общее решение было – просить срочной встречи с Габриэлем, чтобы выяснить непонимание, которое столь нас взволновало и обидело. Но и тут он опередил нас, назначив нам встречу у себя назавтра.

«Я обязан вам объяснять то, что произошло вчера», – начал он, – и выражение ваших лиц говорит, что сделать это я должен немедленно. Я чувствовал это еще на утренних уроках. Я предполагал и раньше, что ваше вступление в «Хагану» приведет к некоторым проблемам».

«Не вступление в «Хагану», а представление нас ротному командиру», – поправил я его с некоторой наглостью, стараясь, чтобы обвинительное выражение на моем лице при входе в комнату, не размягчилось от первой его улыбки.

Он улыбнулся мне и сказал:

«Несомненно, вы полагаете, что я приготовил для вас театральный спектакль, сохраняя наибольшее напряжение для последнего акта».

«Что-то наподобие этого», – сказал Яир.

«Итак, вы ошибаетесь», – он посерьезнел, и улыбка исчезла в морщинах, собирающихся у рта.

«Ты, несомненно, помнишь, каков был мой ответ на твой вопрос, не вторгаются наши действия в область, которой должна заниматься «Хагана» – обратился он к Яиру.

«Да. Это было во время нашего патрулирования Тель-Эль-Поль».

«Сказал я вам, что наши военные занятия до вступления в «Хагану, не помешают делу, а помогут вам стать бойцами избранного, особого подразделения».

«Удивляюсь, – хлопнул Яир себя по лбу, – как не пришло нам тогда в голову спросить вас, принадлежите ли вы к «Хагане», «Сомневаюсь, получили ли бы вы ответ. Но вернемся к нашему делу. Это действительно была моя цель: сделать из вас бойцов особого подразделения «Хаганы», чтобы вы могли выполнять именно особые задания, когда будете призваны к этому»

«Кажется мне, что ваша цель была значительно шире», – сказал я.

«Ты прав, И сейчас пришло время развернуть перед вами планы. С избранными бойцами «Хаганы», какими вы теперь являетесь, можно говорить без всякой утайки. Вы ведь знаете, что уже давно я жду прихода «событий». Но я не хотел встретить их с пустыми руками, а приготовить оружие нападения, с помощью которого мы сможем доказать арабам, а если будет необходимо, и англичанам, кто в этой стране тот, кого надо бояться. До сих пор вы знали о моих планах. На связь же с «Хаганой» я не мог даже намекнуть, ибо это просто был мне запрещено».