Ирина Гуро - Взрыв. Повесть

— Не надо ожидать, что случай сам придет к вам в руки. Ищите его, активно ищите! — назидательно проговорил Нольде.

Черепанов вызывал у него сложное чувство надежды и брезгливости. Ведь еще недавно он, Черепанов, орал: «Отречемся от старого мира!..» Переметнулся, перекрасился, испугался, когда дошло до дела!

— Да, да, конечно, — пробормотал Донат.

Он уже остыл. Мертвые глаза его ощупали Нольде, отчего тому стало неприятно, словно холодной рукой провели по спине.

Они обменялись несколькими фразами о политической обстановке. Дела большевиков незавидные: Деникин рвется к Москве. Голод и разруха — его самые сильные союзники. Еще один бросок — и Советам крышка! Удар изнутри — как это важно!

— Кстати, — словно бы вдруг вспомнил Нольде, — пересмотрите свое окружение. Чтобы никого лишнего. Никого, кроме людей, занятых в деле. И вот этот… Петрикос. Так ли уж он необходим? Согласитесь, что его прошлое может только скомпрометировать святую идею. Не так ли?

— Он просто уже нам не нужен, — ответил Донат, не задумываясь, и снова холодок пробежал по спине Нольде от того, как это было сказано.

Донат ушел первым. Нольде видел в окно, как он шел, чуть ссутулившись, шаткой походкой. За Черепановым — вроде никого. Только подвыпивший мастеровой неверными шагами следовал за ним несколько минут, пока не свалился у забора…

Нольде расплатился и вышел. Шел по направлению к «Метрополю». Летний день был не жарок, солнце, уже на исходе, медленно остывало за кущами бульваров. У Иверской часовни молилась, стоя на коленях, старуха в черном, часто поклевывая себя перстами, сложенными для крестного знамения, шевелила губами.

Нольде и не обратил бы внимания, если бы не одно обстоятельство… В нескольких шагах от женщины стоял Черепанов. Он смотрел на нее остановившимся взглядом своих темных, странного разреза глаз. Под этим взглядом женщина поклонилась иконе и пошла от часовни, молодым движением подобрав черную длинную юбку.

Нольде не видел, как они встретились, толпа закрыла их. Только заметил уже поодаль, как они шли, не под руку, но близко друг к другу. «И не старуха она вовсе!» — с уверенностью заключил Нольде, так легко и плавно двигалась женщина.

Они шли, как идут люди, привыкшие ходить рядом, Черепанов заслонял женщину от толпы.

«Да ведь это и есть та анархистка, Белла или Элла, его возлюбленная», — вспомнил Нольде. А впрочем, ему было это безразлично. Вряд ли Донат посвятил ее в свои планы. «А если даже посвятил, то не попадет ли теперь и она в „ненужные“ со всеми вытекающими отсюда последствиями?» Эта мысль показалась Нольде забавной.

Что ж! У этих фанатиков нет ничего, кроме их идеи. В чем идея Черепанова? Откуда его ненависть к большевикам? Он не связан со старым миром ни происхождением, ни расчетами на будущее. Рано или поздно — разлетится мелкими осколками, не оставив по себе даже памяти.

Что же все-таки двигает ими?

Одно только честолюбие? Чувство мести? Да, пожалуй. Они все — неудавшиеся наполеончики.

Он опять вернулся мыслями к женщине в черном, этой Элле или как ее… Вот такие, как Черепок, умеют подчинять себе слабых. Им даже нужны слабые. Они прикрываются слабыми, когда начинают свистеть пули. Это не очень благородно, но безусловно выгодно. Вот ведь есть у них решение какой-то их «пятерки»: метать бомбу — Соболеву, Барановский — «на подхвате», а Черепанову — первому уходить! У порядочных капитан покидает тонущее судно последним, а у этих…

Нольде медленно шел по аллее Александровского сада, мимолетным взглядом отмечая необычный порядок: дорожки подметены, кое-где стоят свежевыкрашенные скамейки. Приходится признать, что Москва все-таки борется с разрухой…

Нольде заставил себя оторваться от деловых мыслей, огляделся. Он стоял на Каменном мосту, в одной из тех неглубоких ниш, откуда живописно выбегали каменные ступени вниз, к суровой свинцовой воде, по которой медленно двигалась одинокая баржа-самоходка, оставляя пенный след, похожий на растрепанную девичью косу. Справа стены Кремля отчетливо рисовались своими зубцами на серой парусине неба.

Сбоку кто-то сказал, вздохнув от полноты чувств:

— Эх, хорошо как!..

Нольде обнаружил, что он не один любуется панорамой, развертывающейся с моста. Рядом с ним стояли двое — молодой человек в кожаной куртке, но не похож на комиссара: лицо тихое, приятное. И девушка… Эта уж совсем хороша! Даже красная косынка не портит ее. Простая кофточка, черная юбка и грубые башмаки не лишали эту Золушку прелести.