Ирина Гуро - Взрыв. Повесть

Да, времена… Когда-то Вадим Нольде и близко бы не подошел к подобным темным личностям, а сейчас надо с ними «сотрудничать»! И это именно «сотрудничество» всячески поощряется «вверху». Чего же ему особенно раздумывать! Он выполняет свой долг, и, если его попросят отчитаться, он готов.

Действительно, как обстоит дело? То дело, ради которого он здесь сидит?.. После того как Пархомов, самоуверенный, холеный Пархомов, который даже с ним, Нольде, разговаривал свысока, попался в когти чекистов и более того — предал дело, некоторое время там, в Петрограде, царила растерянность. Неизвестно было, что теперь открылось чекистам, какие явки провалены, какими можно пользоваться. И самое главное — не занесен ли меч, тот самый, что в эмблеме ЧК, над ударными группами. Нольде получил задание осторожно проверить адреса.

На первый взгляд, завалено было всё. Нольде, естественно, сам не вступил в опасную зону, подлежащую проверке. Но условной открыткой вызвал Петрикоса.

Петрикосом звали Петра Ивановича Косичкина. Настоящим именем его мало кто называл. Черт его знает, когда и почему Петрикос вдруг всплыл из неизвестности и стал даже какой-то фигурой. В его отталкивающей внешности крылось что-то положительное. Вероятно, ход мыслей в этом случае был такой: именно с этим его носом-пуговицей, дурашливым видом и хилым телом Петрикос уж никак не вызовет подозрений. Ни осанки, ни породы, одна мелкость и ничтожество!

Петрикосу было велено проверить по адресам, целы ли люди. Какими адресами можно еще пользоваться, какие навсегда закрыты.

Петрикос втянул воздух своим незначительным носом, словно принюхивался, сказал, что сделает. Как — это уж его дело: у него свои люди. Нольде в это не вникал.

Через какое-то время удалось выяснить, что группа Черепанова уцелела и сидит без связи, без денег. Сообщив об этом, Петрикос снова исчез из поля зрения. И хотя не напоминал о себе, Нольде все время испытывал удивительно неприятное чувство оттого, что именно уродец с пуговицей вместо носа и с дурацкой кличкой «Петрикос» где-то существует и, главное, знает, знает об этом самом остром, самом опасном звене цепочки «Тикунов — Черепок»…

И если бы карлик с носом-пуговицей где-то в подворотне нашел свой конец, воздух стал бы чище!

Кто-то как-то шепнул Нольде, что он, Петрикос, — «последний из могикан», чудом уцелевший сотрудник царской охранки. Ухитрился юркнуть в какую-то норку и остаться неразоблаченным. Этот разговор был давно, Нольде даже не запомнил, когда, при каких обстоятельствах. Только твердо знал, что судьба уже сталкивала его с Петрикосом. Когда-то, раньше… Но сейчас не это было важно. Сейчас, когда обстоятельства топили одних и выносили на поверхность других волею нелепого случая, когда ни начала, ни конца не найдешь в этом хаосе! Да, хаос! Иногда казалось, что ему не выбраться из него. Но он умел обуздывать свои нервы…

Черепанов появился с опозданием. И не удосужился приодеться, как ему советовали. Нет, указывали! Принимая деньги, группа должна была принимать и указания. Кто платит, тот диктует.

Но на Черепанове были старые брюки с мешками на коленях и бахромой внизу. Вместо пиджака какая-то куртка, словно снятая с лошадиного барышника!

Нольде сделал вид, что не замечает всего этого. Предложил водки. В этом кабаке коньяка или чего-нибудь приличного, разумеется, нет. Черепанов выпил с жадностью, поискал глазами закуску. Нольде распорядился…

Донат Черепанов есть не стал, поднес было вилку с кусочком ветчины к губам, но тут же опустил ее на тарелку.

— Как поживаете? — спросил Нольде учтиво.

Черепанов посмотрел пустыми глазами, процедил сквозь зубы:

— Сами понимаете, после выстрела Каплан они настороже. Мои люди готовы к действиям. Но трудно…

Нольде насупился: старая песня! Сказал напыщенно:

— Мои доверители хотели бы знать конкретно, во что они вкладывают деньги, каковы ваши планы. Обратите внимание, господин Черепанов, от вас ждут действий, а на сегодня — хотя бы плана этих действий.

— Есть бомба. Она есть. Разрушительная сила ее такова, что вот этот зал, к примеру… в щепки, в золу!.. Применить ее надо лишь наверняка, лишь наверняка…

В косо разрезанных глазах Черепанова, только что мертвых, зажегся огонек оживления, даже более — страсти…

«Фанатик! — подумал Нольде. — Ну и что? И хорошо. Это дело — для фанатиков, для безумцев!»

Черепанов продолжал. Видно было, что ему надо выговориться.

— Мои люди готовы. Но с такими вещами всякое вынужденное безделье опасно. Люди размагничиваются. Между тем подходящий случай не подворачивается. Такой случай, чтобы наверняка… И этот снаряд… Самый факт, что он существует, давит на всех. Психологически давит! — Донат выпил еще и снова не закусил.