Жаклин Уилсон - Сахарная вата

– Лайм и огурец можно съесть, а зонтик – нет! – сказала Рианнонова мама так, будто я была ровесницей Тигру. – Так, а что тебе заказать из еды, дорогая? Я знаю, ты любишь чипсы, и здесь действительно готовят очень вкусный картофель фри по-французски, но я думаю, что мы с Рианнон закажем лучше особый суперсалат «Грин Глейд». Заказать его для тебя тоже?

Итак, я попробовала этот суперсалат. Его принесли на зеленой стеклянной тарелке с фестончатыми, как у листьев салата-латук краями. Сам салат был очень красиво выложен в виде цветка – ягоды клубники в центре, вокруг них розовые ломтики грейпфрута (лепестки) и листики рукколы.

– Ну, как? Тебе понравилось? – спросила Рианнонова мама таким тоном, словно благодаря ей я впервые в жизни попробовала, что такое салат.

– Да, замечательно, – безучастно ответила я, чувствуя себя какой-то безжизненной, как вялый лист салата.

– Что с тобой? – шикнула Рианнон и пнула меня под столом по ноге.

А я не знала, что со мной, в самом деле не знала. Если бы я провела такой день месяц назад – в огромном торговом центре, со своей лучшей подругой Рианнон, и мне купили бы при этом новую одежду и угостили ланчем в модном ресторанчике, – я была бы на седьмом небе от счастья. Взлетела бы душой от радости выше луны, к самым далеким звездам. Но сегодня меня ничто не радовало и мне хотелось оказаться где угодно, только не здесь и не с Рианнон и ее матерью. Мне хотелось очутиться в Австралии с мамой, Стивом и Тигром. И так же сильно хотелось домой, в кафе, к папе, Биллу Щепке, Старому Рону и мисс Дэвис. А еще хотелось покачаться на своих качелях со Сьюзен.

Ах, Сьюзен…

Я просмотрела на Рианнон и поняла, что больше не люблю ее.

– В чем дело? – спросила она, еще круче заламывая на голове кепку. При этом вверх-вниз по ее руке красиво скользнул мой браслет из розового кварца. – Что ты на меня так смотришь? Нет, правда, Флосс, ты порой становишься какой-то чумовой.

– Ну, ну, Рианнон, – сказала Рианнонова мама. – Помнишь, я тебе говорила о том, чтобы ты была внимательнее к Флосси? Представь, каково было бы тебе, если бы я уехала и бросила тебя.

– Моя мама меня не бросила. Она вернется через полгода, даже скорее, через пять с небольшим месяцев, и со мной все в порядке, у меня есть мой папа, – сказала я.

– Да, дорогая моя, конечно, – кивнула Рианнонова мать, но по выражению ее лица я поняла, что она не верит ни единому моему слову.

Рианнон зевнула и взяла со стола журнал.

– О, вау! Смотри! Это же Пурпур! – воскликнула она.

– Какой пурпур? – не поняла я.

– Да Пурпур же, самая классная в мире группа, особенно Денни. Он просто бесподобный, мммм! – Рианнон поцеловала кончик своего пальца и приложила его к пухлым губам на глянцевой фотографии своего кумира.

– Могу поспорить, что Марго его любит, – сказала я.

– Не просто любит, она даже достала билеты на их ближайший концерт! Ей отец их достал. Два билета, и сказал, что она может пригласить с собой любого, кого сама захочет. Так вот, Марго хочет, чтобы я пошла с ней на концерт вместо Джуди.

– А Флосси не может с вами пойти? – спросила Рианнонова мама.

– Нет, кроме того, Флосс не любит такие группы, как Пурпур, она о них никогда даже не слышала, – ответила Рианнон. – Слушай, мам, а можем мы зайти в музыкальный салон? Может, найдем там их последний альбом. А, мам? Ну, пожалуйста!

– А какую музыку любишь ты, Флосс? – спросила Рианнонова мама.

Я пожала плечами. Мне нравились «вечно зеленые» ретрохиты, которые мы с папой слушали по радио в его фургоне, и подпевали на два голоса. Папа при этом пел женские партии тоненьким-тоненьким голоском, с бесконечными придыханиями, ахами и охами, а я низким голосом пела мужские партии. Мы редко могли допеть какую-либо песню до конца, потому что оба не выдерживали и начинали хохотать.

Рианнон тоже наверняка расхохочется, если узнает, что я люблю «Сумасшедшую вещицу по имени Любовь», «Будь со мной» и «Танцующую королеву». Вот почему я продолжала просто пожимать плечами, словно разминала их.

– Рианнон, ты должна рассказать Флосси все о самых модных на сегодняшний день группах, – сказала ее мама. – Не волнуйся, Флосс, мы тобой займемся.

Мне казалось, будто я становлюсь все меньше и меньше, еще немного – и они возьмут меня в руки и начнут из меня лепить… Нет, я не хочу становиться маленькой копией Рианнон!

– Дорогая, чего тебе сейчас хочется больше всего? – спросила Рианнонова мама.

«Уехать домой!» – хотела ответить я, но, конечно, не могла. Нельзя же быть такой черствой и неблагодарной к людям, которые так ко мне добры! Поэтому я сказала, что тоже, как и Рианнон, хочу пойти в музыкальный салон. Рианнон улыбнулась мне и прокричала: «Вау!»