Аркадий Клабуков - Дедушкин родник

Сашок и Лади пошли дальше, долго бродили по лесу, а грибов насобирали всего ничего.

— На лапшу хватит, — сказал Сашок, заглядывая в корзинку приятеля.

— Что за лапша из трех грибов? — возразил Лади. — Да и те червивые, мамка их выбросит. Вот если бы за овраг сходить, там-то, говорят, груздей полно.

— Кто тебе говорил? Сам выдумал. Нет там никаких груздей!

— Есть! Скажи, что просто боишься идти за овраг.

— Я?! — возмутился Сашок.

— Ты, — ответил Лади и тут же честно признался: — Я и сам боюсь, вон там какая чащоба…

И верно, лес за оврагом густой и мрачный. Вековые замшелые ели стоят в суровой задумчивости. Ни один луч солнца не в силах пробиться сквозь их густую крону. В том лесу не растет трава, там всегда сумрачно. А как страшно бывает, когда завоет, загудит ветер в вершинах…

Но разве Сашок может признаться, что трусит?

— Ты боишься, а я нет! — сказал он. — Да я… Если хочешь знать, я вчера даже филина не испугался.

— Какого филина? — замирая от любопытства, спросил Лади.

Сашок развел руки в стороны, глаза у него азартно заблестели, тонкий и острый нос как будто еще больше заострился.

— Вот такого! — Он развел руки еще шире: — Нет, вот такого! Мать послала меня в сарай закрыть кур на ночь. Ну, я пошел, а темно было…

— Погоди, Сашок, — робко прервал его Лади. — Прошлая ночь лунная была.

— Ну и что ж с того, что лунная? В сарае-то все равно темно. Не веришь — не стану рассказывать.

— Верю, верю, рассказывай.

— Значит, темно, хоть глаз коли. Только вошел я в сарай, смотрю: под крышей филин сидит.

— Как же ты увидел, что это филин? — подозрительно спросил Лади. — Сам сказал — в сарае темно!

— «Темно, темно», — передразнил его Сашок. — Дверь-то открыта была, а ночь лунная.

— Ну, ну, что же дальше?

— Сидит, значит, филин, смотрит на меня, а глазищи у него как уголья горят. Когти у филина длиннющие и острые, что твое шило! Вдруг он как бросится на меня!

— Ой! — невольно вскрикнул Лади.

— Ага, страшно? То-то. А я…

Сашок не договорил и испуганно вздрогнул: из-за оврага явственно послышался чей-то приглушенный крик.

— Сашок, ты слышал? — округлив и без того круглые глаза, спросил Лади. — Что это?

— Откуда я знаю?

— Давай убежим!

В это время из чащи донеслось:

— Эй, кто там! Помогите!

— Человек кричит, — прошептал Сашок.

Лади схватил его за руку:

— Вдруг на него медведь напал?.. Или волк… Бежим, Сашок, отсюда!

Сашок колебался. Немного погодя он сказал:

— Нет, надо посмотреть, что там такое. Пошли!

Замирая от страха, ребята спустились в овраг, потом вскарабкались по его противоположному крутому склону.

— Помогите! — раздалось совсем близко от них.

Раздвинув кусты, ребята увидели человека, лежавшего на земле лицом вверх. Он пытался приподняться, но, застонав, снова опрокидывался навзничь.

— Да это же лесник! — с облегчением сказал Сашок и, выйдя из-за куста, позвал: — Дядя Ондрей!

— Ребята! — обрадовался старик. — Вот и ладно, а то я уж думал — не докричусь.

— Дядя Ондрей, на тебя медведь напал, да?

— Какой там медведь! Сам виноват: зазевался, не заметил промоину, угодил в нее ногой, никак не вытащу. Должно быть, вывихнул: болит, мочи нет.

— Дядя Ондрей, мы тебе сейчас поможем.

— Помогите, ребятки. Главное, ногу освободить; коряга за голенище зацепилась, не пускает.

Сашок и Лади оттащили корягу и помогли старику сесть.

— Я ведь давно тут, — сказал лесник. — Без вас пропал бы… Ну ладно, сколько ни сиди, а идти надо. Найдите-ка мне, ребята, сук потолще, заместо костыля.

Подходящий сук нашелся. Опираясь на него и морщась от боли, лесник стал осторожно спускаться в овраг. Сашок нес его ружье, Лади — рюкзак.

Когда шли уже светлым лесом, дядя Ондрей сказал:

— Погодите, ребята, дайте отдышаться чуток.

Он присел на пень.

— Очень болит? — сочувственно спросил Лади.

— Болит, — признался старик. — Ну да ничего, скоро нам на пути родничок будет. Сделаю примочку, глядишь, и полегчает, вода-то в нем ледяная! — Он провел языком по пересохшим губам: — И пить очень хочется. Пожалуй, хватит отдыхать, лучше поскорее до воды добраться, там уж и напьюсь и отдохну как следует.

Как только лесник заговорил о роднике, Сашок и Лади враз покраснели и понурились.

И было отчего!

— Пошли, ребята, — поднимаясь, сказал лесник и заковылял вперед. Ребята поплелись следом, шепотом осыпая друг друга упреками:

— Это ты виноват!

— Нет ты!

— Как же теперь быть?