Аркадий Клабуков - Дедушкин родник

Гришиной телогрейки на месте не оказалось. Эрки стала искать котят, но их нигде не было!

Вдруг снизу до нее донесся писк.

Черной молнией метнулась она с сеновала и нечаянно угодила на плечо стоявшего внизу человека. Она громко фыркнула от страха, но и человек испуганно вскрикнул:

— Ах, чтоб тебя! Вот нечистая сила, как напугала! Да откуда взялась эта проклятая кошка?

— Небось хозяйская, — отозвался с крыши молодой голос. — У нее тут, на сеновале, котята были. Я их возле крыльца на телогрейке устроил.

— Делать, что ли, нечего? Выдумал — с котятами возиться!

— Жалко: ведь живые существа! Помню, я в детстве — был случай — побил кошку, до сих пор стыдно вспомнить…

— Вот еще! Я так считаю: кошку хоть бей, хоть убей — кошачий род на свете не переведется.

— И как у тебя, Серега, язык поворачивается?

Эрки было не до перепалки плотников. Она спешила укрыть котят в безопасное место. По одному, взяв за шиворот, она перетаскала их в черемуховые кусты. И больше не отходила от них до самой ночи.

Ночью небо заволокло тучами, поднялся ветер, хлынул холодный дождь. Вот этого — холода и сырости — Эрки не любила больше всего на свете. Что за день такой — напасть за напастью!

Эрки вспомнила, что несколько раз, когда она, загулявшись, возвращалась домой к запертой двери, ей приходилось ночевать пиод крышей бани. Там всегда было тепло и сухо.

Туда-то, на чердак бани, Эрки и перетащила котят.

Наутро Гриша пришел к разобранному сараю. Отец велел ему выколотить гвозди из старых досок: некоторые тесины еще могли пойти в дело.

Гриша взялся за работу.

Вдруг мимо него прошмыгнула Эрки.

— Эрки! Эрки! — обрадованно закричал мальчик.

Но кошка даже не повернула головы в его сторону, она спешила к котятам.

Заметив, что Эрки скрылась на чердаке бани, Гриша отбросил молоток, принес лесенку и полез следом.

Сначала он увидел только настороженно смотревшую на него кошку. И лишь когда глаза привыкли к полутьме, разглядел трех маленьких котят.

— Вон оно что! — воскликнул Гриша. — А я тебя искал, искал. Пойдем домой, Эрки.

Но кошка смотрела на него по-прежнему недоверчиво, с опаской. Может быть, она думала, что теперь от людей нельзя ждать ничего хорошего?..

Гриша протянул руку, чтобы ее погладить, — она не далась; хотел погладить котят — зашипела.

— Ну, как хочешь, — обиженно сказал Гриша.

Он снова принялся за работу, а сам то и дело поглядывал в сторону бани. Дождавшись, когда Эрки куда-то ушла, он взобрался по лестнице в ее убежище, взял котят и пустил их ползать по траве возле бани.

Когда Эрки вернулась, у нее на глазах Гриша положил котят себе за пазуху и пошел к дому. Кошка жалобно замяукала и, тревожно заглядывая мальчику в глаза, побежала рядом.

Дома Гриша устроил котят на куске войлока в укромном уголке за печкой.

Эрки легла рядом, подгребла котят поближе к себе и успокоенно затихла.

1971

Прорезав Карашурский лес и густой орешник, дорога нырнула в лог и вывела меня к молодому сосновому бору. Я помнил этот бор, когда сосенки в нем были мне по колено, а сейчас они вымахали в два моих роста. Деревья покачиваются на ветру, и в их негромком шуршании мне слышится упрек: «Долго, долго не приезжал ты на родину… Взгляни, как мы выросли, пока тебя не было в наших краях…»

Впереди показалась деревня — и сердце мое учащенно забилось.

Это был Чожгурт; тут в прежние годы жил мой дедушка, по этой дороге он ходил в лес за грибами, за лыком на лапти и всегда, отправляясь в лес и возвращаясь домой, обязательно сворачивал к роднику.

Вся долгая жизнь дедушки связана с этим родником.

Давным-давно, совсем молодым парнем, набрел он как-то на заброшенный родник, очистил его, поставил над ним небольшой бревенчатый сруб с дощатой крышкой, из толстого бревна выдолбил желоб для стока воды, и с тех пор стали люди ходить по воду на этот родник.

Односельчане часто говорили дедушке:

— Не подмешиваешь ли ты, Олексан, меду в свой родник? Уж больно сладкая в нем вода. Вон на верхнем конце деревни тоже есть родники, да разве ж их воду сравнишь с твоей!

На это дедушка обычно отвечал:

— Каждый родник, если за ним ухаживать с открытым сердцем, отблагодарит чистой и вкусной водой.

Однажды дедушка рассказал мне, как он возвращался домой с гражданской войны. До станции Сюгинской довез его поезд, а оттуда до Чожгурта он добирался пешком. Вот уже и Кватчинское поле прошел, и лес, наконец вдали показался Чожгурт. И тут, когда до родного дома оставалось всего ничего, вдруг почувствовал солдат, что нет у него больше сил: раны заныли, ни рукой ни ногой двинуть не может, вот-вот упадет посреди дороги. Но вспомнил он о своем роднике и побрел к нему из последних сил. А как напился родниковой воды да умылся — куда и усталость подевалась! Будто не было за плечами тяжелых лет войны.