Иоанна Хмелевская - Пафнутий

Вот какую картину застала Марианна, внезапно вылезая из кустов.

– Вы что? – воскликнула темпераментная выдра. – С ума посходили? Чего сидите как истуканы? А ты, Пафнутий, хорош друг! Обещал сообщать новости, сидишь без дела, а я там…

– Он не сидит без дела, он греет лесничего! – вступилась за медведя Клементина. – И тише, пожалуйста, видишь, лесничий согрелся и опять задремал. А мы думаем. Выдра не унималась.

– И что дальше? Будем так сидеть и греть его до скончания века? И думаете, он от этого выздоровеет? А я даже отсюда чую – лесничий серьезно болен. Пафнутий, так и будешь греть его, пока он не умрет?

– А ты что предлагаешь? – злобно отозвалась из травы волчица.

– Видишь же, мы все думаем, как спасти его! – раздраженно проговорил Ремигий.

– Да о чем тут думать! – фыркнула выдра Марианна. – За версту видно – самому ему не уйти. Нельзя ему сидеть здесь до бесконечности! Значит, надо доставить его домой!

– Как? – поддержал супругу волк. – Предлагаешь нам уцепиться за него зубами и тащить до самой сторожки?

Мысль понравилась Евдокиму.

– Ну, может, не всем, может, один Пафнутий справится.

– Пафнутий, Пафнутий! – продолжала бушевать Марианна. – Все вы валите на Пафнутия. Разве лесничий медведь, чтобы им занимался Пафнутий? Он человек, вот пускай люди и забирают его!

– Ой, люди! – испуганно пискнула Клементина.

– Конечно, люди! – стояла на своем Марианна. – И я не позволю, чтобы мой друг Пафнутий сидел тут неизвестно сколько! Я не согласна!

– Люди! – проворчал волк. – Откуда здесь взяться людям? К счастью, в дебри нашего леса они пока не забираются.

– А это кто, по-твоему? – ткнула в сторону лесничего выдра.

– Это лесничий! – обиделась за лесничего Клементина. – Он человек порядочный.

Выдра пришла в воинственное настроение и явно не думала утихомириваться.

– А я разве говорю, что непорядочный? Но считаю: мы, звери, уже много сделали для него. Ведь не оставили же лежать на нем ствол дерева…

– …и согревали ночью! – добавили привлеченные громким спором волчата.

– …и теперь лесничий освобожден от тяжелого дерева, и люди могли бы его забрать, – продолжала Марианна. – Иначе он умрет! Так что пусть кто-нибудь сообщит людям!

Первым оценил идею лис Ремигий.

– Марианна, ты гений! – вскричал он, вскочив с места. – Как же я сам не догадался! Наверное, потому, что уж очень я не люблю людей. Впрочем, у меня есть на то уважительные причины… Ты права, людей надо позвать сюда!

– Да как же это сделать? – зашумели вокруг.

– Как, как! А Чак на что? – кричала Марианна. Говорить спокойно она просто не умела.

– Некому отправляться за Чаком! – сказали оба волка. – Сама подумай.

А Марианне и думать было нечего, она уже все заранее продумала.

– Сама понимаю, раз птицы не летают, к Чаку может отправиться только Пафнутий. Слышишь, Пафнутий? Придется тебе оставить лесничего и мчаться к Чаку. Кроме тебя некому.

Пафнутий не слышал. Вообще ничего не слышал, даже не заметил, что прибежала Марианна. Относясь ответственно к порученному делу, он старательно грел лесничего, не шевелился и лишь время от времени позволял себе горестно вздохнуть над ним, ибо чуял, как в человеке усиливается болезнь.

Импульсивная Марианна, не выдержав, подбежала и дернула Пафнутия за ухо. Пафнутий вздрогнул, отчего и лесничий вздрогнул и открыл глаза. Выдру они увидели одновременно. И опять лесничий не поверил своим глазам, потому что в этих местах выдра уж никак не могла появиться. Не иначе, опять начинается бред, тем более что во всем теле лесничий ощущал жар. То ли медведь так нагрел, то ли температура поднимается.

– Оставь его! – крикнула выдра Пафнутию. – Слышишь, что говорю? От того, что ты его греешь, он не выздоровеет! Отправляйся немедленно к Чаку! Расскажи ему обо всем, пусть сообщит людям, и те заберут лесничего!

Не сразу до медведя дошли умные слова Марианны. Какое-то время он сидел неподвижно, уставившись на очень взволнованную выдру, потом понял – найден выход из положения. И надо торопиться.

Не раздумывая больше, медведь выпустил из объятий изумленного лесничего и бросился в лес. Теперь главное – не терять времени.

К Чаку Пафнутий мчался так прытко, как ему еще никогда не случалось. Кроме тревоги за здоровье лесничего, его подгоняло и другое обстоятельство, а именно то, что медведь основательно проголодался, так что бежалось на редкость легко. Он и сам не ожидал, что так быстро доберется до луга.