Лариса Шевченко - Надежда

– Милые мои воробушки, лапочки любимые. Сядем-ка все дружно. Начнем одевать шаровары. Дорогусенькие мои зайчики, давайте попрыгаем, поскачем…

Детвора облепила ее. Каждому хотелось, чтобы именно Валя подтянула ему штанишки и поправила ботинки. Я тоже взялась одевать одного малыша. Подняла его за ножку, желая зашнуровать ботинок, а он не удержался на одной ноге и упал. При этом, конечно, заревел во весь голос. Я принялась его успокаивать, применяя Валины слова, но он все равно кричал. Тогда я подняла его и закружила на вытянутых руках. Тут малявочка не просто закричал. Заорал. Я испугалась. Подскочила Валя, обняла малыша, напевая привычные слова. Он успокоился. А я стояла столбом и чувствовала себя лишней. Молча вымыла горшки. На коленках протерла пол. И больше в эту группу не вернулась. Вечером пожаловалась Вале:

– Не могу с малявочками возиться. Я с ними дурой себя чувствую.

Валя засмеялась:

– Наверное, у тебя терпения мало и любви.

– Неправда! Я люблю их и жалею, – рассердилась я.

– Не кипятись, – как всегда спокойно сказала Валя. – Тетя Маша говорила, что я люблю ласково, весело, а твое добро внутри тебя сидит, ты его не можешь никак достать. Что, оно у тебя присохло там?

– А может, моего добра на всех не хватает? – предположила я. – Вот у тебя и у бабы Мавры хватает. Может, Витек прав, что я зануда?

Мне захотелось плакать. Валя обняла меня, ласково посмотрела в глаза и сказала:

– Иди к малышам. Если тебе будет интересно с ними, то и им будет интересно с тобой. Галя говорила, что ты умная. Вот и учи их. Ладно?

От ее мягкого голоса и ласкового прикосновения, я успокоилась. «Какая удивительная девочка! Весь мир добрым может сделать», – с любовью подумала я о подруге и пошла к Гале. Она не одобрила моего «бегства», так как считала, что надо долго поработать, чтобы понять свои возможности. Я снова попросилась к малышам. Она согласилась, но без удовольствия. И вот я у малышей. Они встретили меня радостно и сразу потребовали: «Читай!» Я им читала и рассказывала, что знаю, а в перерывах играла с ними и думала: «Жаль, что у меня не было детей-воспитателей».

Но тут малыши начали задавать мне вопросы:

– Что такое праздник?

Я сначала растерялась. А потом решила объяснить это слово так, как сама понимаю:

– Праздник – это что-то хорошее, радостное. Вот дали тебе конфету, – значит у тебя праздник, пожалел кто-то, если ты ногу в кровь разбил, – опять праздник.

Малышам понравилось объяснение. А одна девочка воскликнула:

– Ты у нас сегодня тоже праздник!

Но тут ко мне подошел Паша. У него удивительные глаза: темно-синие с легким фиолетовым оттенком. Густые черные ресницы делают их еще темнее. От зрачков по синему фону расходятся светлые лучики. Не глаза, а майские фиалки! Но Боже! Какие они грустные! Давящую тоску подчеркивали темные круги под глазами. Паша медленно, нечетко выговаривая слова, спросил:

– А почему взрослые люди бывают плохие, а иногда хорошие?

– У вас дежурят Валентина Серафимовна и ее подруга? – задала я встречный вопрос.

Он кивнул. Я честно сказала, что не знаю ответа.

– Думаю, что так в жизни устроено: бывают большие – маленькие, черные – белые, злые – добрые.

Паше мой ответ не понравился, и он опять спросил:

– А почему нас никто не может защитить?

От его слов у меня заныло сердце. Я испугалась, что заплачу. Как всегда в этих случаях, подняла глаза к потолку и стала думать о другом. Паша снова тронул меня за шаровары.

– Нам, наверное, не повезло с директрисой, – задумчиво ответила я.

– А что же делать? – упавшим голосом пролепетал мальчик.

Я почувствовала, что он надеялся на мою помощь или хотя бы на хороший совет. У меня дрогнуло сердце. Но не смогла придумать ничего такого, чтобы успокоить его в один миг.

– Мне тоже раньше было трудно. Все плохое проходит, а хорошее остается. Баба Мавра всегда так говорит, когда мне грустно. Хочешь, я буду каждый день приходить к вам? – перевела я разговор на приятную тему.

Паша улыбнулся одними губами. Глаза его оставались грустными. Паша не умел доверчиво улыбаться людям. Он не верил им. Я посадила его на колени и попыталась отвлечь.

Тут две шустрые девчушки прилипли ко мне:

– А почему няни все время кричат на нас?

Я объяснила:

– Они все замученные, усталые, нервные.

– А мы тоже станем такими, когда вырастем? Мы не хотим! Мы будем добрыми, – затараторили малышки.

– Ну, раз хотите, значит, будете добрыми! – уверенно сказала я.