Лариса Шевченко - Надежда

Вдруг он резко встал и подошел к женщине, ожидавшей хирурга.

– Мамаша, вы давно здесь сидите?

– Уже час.

– Врача нет?

– Есть. Но к ней зашла знакомая с медсестрой из соседнего кабинета.

– С чем вы?

– Живот у дочки болит.

– Почему он такой большой?

– Там грелка. Ей легче с нею.

– Уберите, пожалуйста, грелку. Не бойтесь. Я доктор.

Женщина помедлила, но подчинилась. Дед нажал в паху. Девочка вскрикнула.

– Срочно вызывайте «скорую»!

– Да как же без доктора? – засомневалась мать.

Дед без стука ворвался в кабинет и, увидев на столе туфли и кофточки, грозно закричал:

– В коридоре ребенок в тяжелейшем состоянии. Займитесь больными, иначе сейчас же в горздрав сообщу! Из-за таких, как вы, больные обо всех медработниках начинают плохо думать. Не позорьте звание врача!

Я никогда не слышала, чтобы дед так резко разговаривал, да еще с женщинами. Он присел на стул и достал из внутреннего кармана пиджака лекарство.

Девочку увезли, мне дали справку, а дед еще долго сидел молча и тяжело дышал. Потом мы медленно пошли домой. По дороге встретили сухонького невысокого мужчину неопределенного возраста с палочкой в руке. Они дружелюбно поговорили. Дед похвалился ему:

– Дочка моя. Медициной интересуется.

Когда они расстались, дед рассказал:

– Доцентом в институте работал. Теперь ему девяносто лет. Прошлым летом в своем саду с яблони свалился, ногу сломал. Неуемный. Комплименты женщинам дарит, цветы. Живет – не существует. У него теперь три заповеди в жизни: с утра настраиваться на добрый лад, мало есть и много работать, но знать во всем меру. Умница. Сильная личность. Сейчас у нас в городе новое поветрие – по утрам бегать. Но ведь каждому овощу свое время. Дико смотреть на бегущих по парку стариков. Где у них разум, мудрость? Как мальчишки моде подчиняются.

Дед добродушно улыбнулся. Я успокоилась. Раз улыбается, значит отлегло.

ВСТРЕЧА С ДРУЗЬЯМИ

Зашли с дедом в гастроном. Он что-то выбирал на ярко освещенной витрине прилавка, а я, как всегда, разглядывала людей. Вдруг мое внимание привлекли два странных молодых человека. Одеты они были не по сезону: в черных до пят шинелях с блестящими серебряными пуговицами и в черных форменных фуражках. Еще издали заметила, что они чему-то улыбаются. Приблизилась. Вдруг один из них подхватил меня на руки и так крепко прижал к себе, что я не могла вздохнуть.

– Боже мой, Коля! Витя!

Я обняла их по очереди, потом обоих вместе.

– Тебя нашли родители?

– Да! Правда, они не совсем родители и старые, но я теперь домашняя. У меня все хорошо.

– Какая ты теперь! Прелесть!

Я покрутилась перед ними, демонстрируя белый бант и голубое в белый горошек платье.

– У меня даже сандалики голубые под цвет платья. Так положено носить, – с гордостью сообщила я друзьям.

– А вы где теперь? В ремесленном? Вы такие взрослые, почти дяди. Ой, как я рада вас видеть. Расскажите про себя.

Сердитый голос деда позвал меня:

– Где ходишь? Я уж думал, ты потерялась!

– Папа, это мои старые друзья, – радостно сообщила я. – Они очень хорошие.

Разреши нам поговорить.

Дед критически оглядел ребят и резко сказал:

– Марш домой. Мать ждет.

Мне было неловко. Ребята смущенно переминались с ноги на ногу. Дед потащил меня за руку через весь торговый зал.

– Мы еще встретимся и поговорим. До свидания, – взволнованно кричала я друзьям.

А они махали мне и вытирали лица ладонями.

Когда мы зашли в другой отдел магазина, дед раздраженно сказал:

– Нечего водиться с бандитами.

– Они не бандиты. Они хорошие. Глаз и руку им поранила бомба. Вы же видели, они учатся в ремесленном, – защищала я мальчишек.

– Вздорное утверждение. Забудь про старую жизнь и все, что с ней связано, – жестко приказал дед.

– Я не буду вам говорить про них, но помнить буду, – хмуро засопела я.

Надо признаться, эти слова у меня вырвались совершенно случайно, неожиданно для меня. Я не хотела возражать и сама была удивлена своей смелости.

– Плохо, если ты осталась при ошибочном мнении, – сердито забурчал дед и пошел в кассу, а я осталась уныло глядеть на витрину.

И вдруг услышала, как приятный женский голос произнес:

– Много ли надо детдомовцу? Приласкай его, и он – твой. И каждое твое слово будет для него верным, главным. Ловятся, бедняги, на ласку хитрых, непорядочных людей. Доверчивы сверх всякой меры, патологически наивны – в этом их беда.

– Откуда вы знаете, что они детдомовские? – спросила я удивленно.