Лариса Шевченко - Надежда

– Видишь, на самом деле вспомнил. Коленьке было десять месяцев. Кормила его кашей, а он нечаянно вышиб из моих рук чашку, и каша разлилась. Я прикрикнула на него и опять побежала на кухню готовить. Когда вернулась, Коля все еще стоял, отвернувшись к стенке. Я и уговаривала, и ласковые слова шептала – ничего не действовало. Молчит, смотрит исподлобья. Только через два часа удалось его покормить. Стыдно мне было, что не сдержалась. Думала, не понимает.

– А мне тоже петух понравился. Такой красивый, серьезный. Порядок любит, – заговорил старший мальчик лет восьми. – Чужих петухов не пускает. И за гребень схватил курицу, которая клевала маленьких цыплят. А еще наша бабушка зимой купила поросеночка и посадила в отдельную загородку. А он кричит, кричит жалобно. Я пошел посмотреть, что ему не нравится. А это он через заборчик к большому поросенку хотел перелезть. Я помог ему. Лег он на Ваську и заснул. Когда деда «чикнул» Ваську к Новому году, маленький перестал есть. Пришлось дедушке купить ему друга. И все сразу наладилось.

– Наверно, в колхозе привык к компании, – сказала мама ребятишек.

– И некоторым людям жить поодиночке тоже плохо, – сказала я и вздохнула.

Мимо нас, брызгая слюной и ругаясь, «протелепался» растерзанный, расхристанный пьяный. Мотня его брюк болталась ниже колен. Грязные ботинки без шнурков. Неожиданно он выдал лихое коленце и плюхнулся в лужу.

– Побежденный жизненными неудачами человек, – посочувствовала ему проходившая мимо женщина.

– Люди плохие дела делают, когда Бог спит, – указала я на противного дядьку.

– Я тоже, когда бабушка заснет, костер во дворе жгу, – тихонько сознался мне мальчик.

– Костер и я в лесу развожу. Только осторожно, чтобы пожар не устроить.

– Побольше тебя понимаю, что опасно.

– А ты свистеть в два пальца умеешь?

– Не дурак грязные пальцы в рот совать! Мне папа свисток сделает.

– Эх, ты! А еще мальчишка! А я умею, – сказала я, пытаясь преодолеть раздражение, вызванное словом «папа».

В это время подошла Наташа, и мы пошли к ее подруге Инге. Я уже несколько раз была там, и мне нравилось играть с ее совсем маленькой сестренкой Юлей. Забавная, смышленая. Я придумывала ей стишки про игрушки. Вот такой, например:

– Котик, котик, обормотик,

Ты закрой зубастый ротик.

Детку Юлю не пугай,

С нею в мячик поиграй.

И другой еще сочинила:

– Скачет мячик по дорожке.

Ну, а где же его ножки?

Где ты ножки потерял?

Зайцу в фанты проиграл?..

Я произносила стишки, а малышка смотрела на игрушки, о которых шла речь.

Когда Юле был годик, Инга написала на картонках некоторые буквы алфавита и развесила на стене у кроватки. Юля быстро выучила их. Букву «М» она называла «мама». Букву «П» – «папа». А остальные буквы просто показывала пальчиком, потому что говорить не умела.

– Какая у тебя сестренка умная! – восхищалась я.

– Дети все умные, если с ними заниматься, – серьезно отвечала Инга.

Как-то я нарисовала Юле тетю, дядю и ребенка с бантиком и объяснила малышке:

– Это твоя мама, это папа, а это ты, Юлечка.

Она внимательно смотрела на картинки и улыбалась.

А сегодня в коробке с игрушками я нашла эти рисунки. Малышка их сразу узнала и с нежностью в голосе проговорила: «мама», «папа». Потом прижала рисунки к лицу и никак не хотела расставаться с ними.

Ей чуть больше года, а как любит родителей! У меня при словах «мама – папа» ничего не возникает в душе. Может, потому что я их никогда не видела? Может, и любить тоже учат родители? Для Юли даже память о том, что на листочках не смешные каракули, а лица родителей, приводят ее в восторг и умиление. Она косолапо топает по комнате и жалобно пищит: «Ма-ма, па-па». Она их ждет. Потом заворачивается в мамин халат, прижимается губами к мягкой ткани и засыпает.

Неожиданно мне вспомнилось, как к маме моего друга Леши в гости приходила школьная подруга с пятилетним сыном и девятимесячной дочкой. Бабушка засуетилась, достала стаканы из шкафчика.

– А конфеты будут? – спросил мальчик.

Бабушка долго копалась в ящике шкафа, наконец, достала карамельку в цветном фантике и, подавая гостю, спросила:

– Не соскучился? Давно у нас не был.

– По конфетам скучал, – ответил мальчик.

Его мама с досадой скривила лицо и сказала:

– Ребенок! Что поделаешь?

– Воспитывать надо, милая, воспитывать, – прошамкала пустым ртом прабабушка.

– Мал еще, – вздохнула смущенная мамаша.

– Потом-то поздно будет, – возразила Лешина бабушка.