Владимир Великанов - Стригунки

Иван Дмитриевич вздохнул.

— При чем тут концы? — сказал он. — Был бы в цепи ток, меня бы так тряхнуло! Самое главное, что нет тока. Просчитался, товарищ Фатеев.

В комнате стало тихо-тихо. Только слышалось глубокое, взволнованное дыхание собравшихся вокруг постели людей да гудение огня в печи.

Коля схватил Фатеева за руку.

— Дядя Ваня, она должна работать! — воскликнул он. — Должна! Наверно, провод оборвался.

Руки Коли судорожно поползли по красным жилкам провода от приборов, лежащих на кровати Ивана Дмитриевича, к печке.

Вслед за руками Коли по красным дорожкам проводов двигались десятки ребячьих пальцев. Обжигаясь, они прощупывали стенку печи, места соединений отводных проводников с контактами последнего кирпича. Пальцы ощупывали печь, как больную. Но раскаленная, пышущая жаром печь была мертва. Стрелка вольтметра не трогалась.

— Эх, Иван Дмитриевич, — заключил Савельич, — не получалась твоя астролябия.

Коля резко поднял голову и с ненавистью посмотрел на печника. А Птаха сказал:

— Ты, Савельич, эти разговорчики брось!

Постепенно ребята разошлись по домам.

Вася долго не мог заснуть в тот вечер. «…Даже Зимин сказал: «Пусть отец какое-нибудь другое изобретение придумает. Посоветуй ему. А из этой печки все равно ничего не получится», — вспоминал Вася. — А Птаха: «Коляску хлопотать надо. Это поважнее всяких печек». Только Колька молодец! «Это проклятый Савельич во всем виноват, — сказал Колька. — Он плохо крючочки соединял». «Конечно, Савельич виноват, — решил Вася, но тут же вспомнил — А как же вольтметр? Ведь проверял же Колька!»

И вдруг раздался голос отца:

— Василий!

— Ты не спишь, папа? — испуганно спросил Вася.

Он вскочил с постели и, в темноте натыкаясь на стулья, поспешил к отцу.

— Понятно, Васька! Все!

При слабом электрическом свете, падающем из окна, Вася увидел, что отец приподнялся на локтях.

— В печке между кирпичами где-то нет соединений.

— Но мы же проверяли, папа! Колька все время проверял!

— Проверял, но это неважно. Даже если бы между всеми кирпичами не было бы ни одного соединения, вольтметр все равно бы отметил наличие тока.

— Почему?

— Да очень просто, Вася, — в голосе Ивана Дмитриевича звучала радость. Он обнял сына. — Глина-то, которой мы скрепляли кирпичи, сырая. Понимаешь, сырая! А вода — хороший проводник тока.

Иван Дмитриевич попросил сына проверить, есть ли цепь в уже высохшей печке. Цепи не было.

— Теперь мне все понятно, — говорил Фатеев. — Завтра же начнем перекладывать печку заново!

— Перекладывать? — с ужасом спросил Вася.

— Конечно.

— Савельич не станет. Это я точно знаю.

— Ну и бог с ним, сынок. Сами справимся. Ребята помогут.

— Ребята…

Вася впервые усомнился в товарищах.

Не доходя квартала до дома Окунева, Желтков в замешательстве остановился. Навстречу шли Олег Зимин, Коля Никифоров и Женя Мухин. Валя отпрянул к стене и юркнул в ворота какого-то дома. «Хорошо бы, не заметили!» Желтков не представлял, как он может посмотреть в глаза одноклассникам. Более постыдного дня, чем вчерашний, в его жизни еще не было. Никогда еще Валька так не презирал себя, как сегодня.

…Позорная история началась вчера утром. Он знал, что ему не избежать вопроса Рема, почему он пошел в кино один. И поэтому стал всячески избегать Рема. Но Рем все же поймал его в коридоре во время перемены и припер к стене.

— Что ж это ты, Валька, подводишь, а потом прячешься?

Вчера Желтков твердо решил порвать с Окуневым.

— Понимаешь, — растерялся Валя и начал рассказывать придуманную на ходу историю о том, что в доме неожиданно выключили воду и мать послала его за водопроводчиками.

— Ты хоть бы врать научился. Мне же твоя мать сказала, что ты в кино пошел, — выслушав Валькину басню, сказал Рем и отошел в сторону.

Валькино поведение взбесило Рема. Он ничего не понимал и стал внимательно присматриваться к Вальке, чтобы разгадать, что с ним случилось.

Наблюдения были неутешительными. Во время перемен Валька заговаривал то с Никифоровым, то с Наташей и даже условился с Олегом Зиминым остаться после уроков, чтобы заниматься алгеброй.

«Что ему надо? Почему он меня избегает?» — думал Рем, наблюдая за Желтковым, и решил поговорить с ним. Предлог вскоре нашелся.

Желтков только что договорился с Зиминым о занятиях по алгебре и стоял один посреди школьного коридора. Рем подошел к Желткову и положил ему на плечо руку.