Владимир Великанов - Стригунки

— А что это за парень? — осведомились Очки. Так Желтков окрестил второго студента.

— Валька Желтков. Со мной в школе учится.

Такая куцая характеристика обидела Валю.

Студенты между тем стали болтать о знакомых. Один купил машину, другой поехал на курорт, третий вернулся с курорта, четвертый поскандалил в ресторане. Словом, соревнуясь друг с другом, Очки и Куртка пересыпали свою речь именами известных артистов, художников, кинорежиссеров, писателей. Имена эти на Желткова действовали магически. Хмель и недомогание постепенно проходили, и он мало-помалу очаровывался знакомыми Рема.

Желтков осмелел и в тон студентам сообщил, что недавно один известный артист — он назвал фамилию — развелся с женой.

Эта история Вале была знакома, потому что артист жил в соседнем дворе.

— Под ноги смотри! На человека наступишь! — удержала Желткова Куртка.

Валя глянул под ноги и побелел. Около урны, опустив растрепавшиеся волосы в лужу, лежал его отец. Он был пьян. Кепка отца валялась в стороне, пальто было все в грязи.

Валька перешагнул через отцовские ноги и, не слушая болтовню студентов, не видя ничего перед собой, пошел как в тумане.

Вдруг Валька неожиданно сказал:

— Мне в этот дом к дядьке зайти надо. До свидания! — И быстро скрылся в подъезде.

Студенты сочли это за догадливость: Желтков почувствовал, что мешал. Рем был тоже доволен: Валька портил вид компании.

— Слушай, Рем, ты на деда имеешь какое-нибудь влияние? — спросил Евгений, когда Валька удалился.

Рема этот вопрос озадачил. Он никогда не задумывался об этом и ответил:

— Он ко мне хорошо относится. Подарки делает.

— Летом он нас видел на даче, — продолжал разговор Артур.

— Скажи, — перебил Евгений, — только откровенно скажи, что он по поводу нас говорил?

Рем поколебался, но не соврал:

— Говорил, что вы шалопаи.

Студенты переглянулись.

— Это плохо, — заметил Артур.

— Я этого ожидал, — ответил Евгений приятелю. — Скажи, Рем, как посмотрит дед, если мы явимся к тебе как руководители кружка юных натуралистов?

— Он любит, когда школьники увлекаются всякой биологией.

— Отлично! — потирая руки, оживился Артур.

— Завернем в пивной бар? — предложил Евгений.

Пока он заказывал три кружки пива, Артур продолжал:

— Ты, Рем, соберешь ребят. Ну, хотя бы человек пять или шесть. Ты — раз, этот, который ушел, — два… Найдешь еще кого-нибудь. Занятия назначь, когда дома будет дед, и позвони мне. — Артур быстро записал на клочке бумаги номер телефона и передал Рему.

Рем был горд тем, что запросто, как взрослый, стоит у стойки и похлебывает пиво. Он готов был выполнить любое поручение приятелей…

А в это время Валька, изнемогая от усталости, тащил домой по улицам Москвы пьяного отца. Денег в кармане не оказалось, и ему с отцом предстоял очень длинный путь.

В гардеробе одиноко висели два пальто. Одно, грубошерстное, без вешалки, зацепленное за крючок петлей, конечно, принадлежало кому-то из мальчиков, другое, темно-красное, — девичье.

Огни в коридорах давно погасли, и только две лампочки — через этаж — скупо освещали лестницу. На лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, появился Коля Никифоров, хозяин грубошерстного пальто.

Никифоров стал одеваться, но не торопился. Он поджидал Наташу.

Войдя в раздевалку, Наташа сказала:

— Ну, и долго мы просидели!

— Ничего, — неопределенно ответил Коля. — Я ждал тебя. Дело есть.

— Пойдем! — Наташа направилась к двери. — Говори, что хотел.

— Ты про отца Фатеева слышала?

— Слышала. Ему ноги отрезали.

— Ноги-то само собой. Иван Дмитриевич всемирное изобретение сделал, — и Коля подробно стал рассказывать о том, какие огромные благодеяния людям сулит изобретение Фатеева.

Наташа в технике разбиралась слабо, но слушала с интересом. И, когда Коля предложил ей помогать Фатееву, Наташа, не раздумывая, согласилась.

— Хотите, я Птаху позову? — неожиданно спросила она.

Коля оторопел:

— Птаху?

— Птаху.

— Ты, значит, видела его?

— Если нужно, увижу.

— Не пойдет Птаха…

— Говорю — значит, пойдет.

Наташе необходимо было повидать Птаху. И вдруг такой подходящий повод!

В начале года многие отряды дружины стали переписываться с болгарскими пионерами. Писем из Болгарии приходило все больше и больше, и делопроизводитель, наконец, заявила, что разносить их по классам у нее нет времени. Наташа взяла эту работу на себя.