Владимир Великанов - Стригунки

Разомлевший Желтков нехотя, но послушно поднялся с дивана.

Вася закрывал учебник и шептал:

— Вертеть, видеть, дышать…

Коля смотрел в свою книгу и, почувствовав, что товарищ запнулся, напоминал:

— Держать…

Стучали колеса. За окнами мелькали московские пригороды.

— Теперь давай наречия, — предложил Олег. — Они трудные. А потом приставки.

Сидевший напротив Васи, Олега и Коли высокий гладковыбритый седой мужчина в вылинявшей фетровой шляпе снял пенсне и заметил:

— К четвертному диктанту, должно быть, готовитесь?

— К диктанту, — подтвердил Коля. — Трудные дают диктанты. Всю голову изломаешь, пока напишешь.

— Голову ломать надо. Это полезно. Вы москвичи или загородные?

— Из Москвы.

— В гости, стало быть?

— Нет, мы по делу.

— Ах, по делу… — спутник многозначительно кивнул и улыбнулся. — Это хорошо, когда по делу.

Ребята ехали на станцию Пушкино к мастеру термолампового завода.

Сваривать термобатарейки оказалось делом чрезвычайно интересным и в то же время очень кропотливым и трудным. Всем, конечно, хотелось сваривать. Трансформатора у Ивана Дмитриевича не было, и для того чтобы понижать напряжение электрической сети, он предложил устроить довольно простой прибор.

Под наблюдением Фатеева ребята налили в стеклянную консервную банку воды и насыпали туда соли. Потом Мухин вырезал из эбонита крышку, в которой просверлил два отверстия. В отверстия были вставлены два пятидюймовых гвоздя, к шляпкам которых были присоединены провода.

Сначала всю эту работу мальчики выполняли вслепую, но потом Иван Дмитриевич объяснил, что построили они простейшее сопротивление. Совершенно чистая, дистиллированная вода электричество не проводит, а подсоленная — проводник. Опуская гвозди в раствор или поднимая их, можно регулировать напряжение.

Когда банка была последовательно соединена с карандашами и со шнуром, Иван Дмитриевич попросил включить все устройство в розетку.

— Начнем, — сказал он и соединил отточенные концы карандашей.

Между концами карандашей затрещало, вспыхнуло синевато-зеленоватое пламя и погасло.

— А ну-ка, Василий, приподними один гвоздь.

Когда гвоздь приподняли, дуга между карандашами хотя и потрескивала и порой прерывалась, но была вполне пригодна для сварки:

Женя внес в дугу концы одной термопары. Все наклонились, чтобы увидеть, как же произойдет сварка. И вдруг место соединения стало округляться и превратилось в блестящий шарик.

— Подуй, — сказал Иван Дмитриевич.

Сварка превзошла все ожидания ребят. Во-первых, быстро, во-вторых, крепко — не разорвешь, а в-третьих, так интересно! За право сваривать шли бесконечные споры. Наконец решили, что такие же приборы сделает себе каждый и сваркой сможет заниматься дома. Фатеев предупредил, чтоб ребята работали осторожно: может произойти замыкание.

Насколько интересной была сварка, настолько утомительной, капризной и неблагодарной оказалась изоляция. Ребята часами просиживали, стараясь отделить с помощью асбеста проволочку от проволочки, изощрялись, применяя для прочности катушечные нитки, но Иван Дмитриевич все беспощадно браковал.

— Неужели вы не понимаете, что при высокой температуре ваши нити обуглятся и рассыплются? — возмущался он.

Тогда кто-то пустил в ход тонкую проволоку.

— Ну и это не дело! Изолируете, изолируете асбестом — и на тебе! Обмотали проводом — все насмарку.

Часто получалось так, что изолированная по всем правилам батарейка получалась такой толстой, что никак не лезла в отверстие кирпича.

— Ну что ж ты, Зимин, такую куклу навертел? — покачивал головой Иван Дмитриевич. — Куда ж теперь прикажешь ее девать?

Приходилось переделывать заново. Батарейки только для одного кирпича делали не меньше недели. У ребят не хватало времени для приготовления уроков. Заниматься приходилось до позднего вечера или на ходу, как сейчас в электричке.

После того как Зимин получил первую в жизни четверку (кроме пятерок, отметок он не знал), Иван Дмитриевич потребовал, чтобы ребята меньше занимались его делами, а подналегли на ученье. Мальчики понимали справедливость этого требования, однако, чувствуя, что Фатееву хочется поскорее получить готовые кирпичи, внимание к занятиям усилили, но не за счет работы, а за счет сна и досуга.

И вдруг произошло неожиданное. Когда как-то под вечер ребята принесли на проверку свои кирпичи, Иван Дмитриевич сказал, что все придется переделывать.