На верхние полки я ставила книги, появившиеся у меня в последние годы. Какие-то мне дарили, какие-то покупала сама.
Вдруг у меня за спиной кто-то спросил очень серьезно:
– А «Таинственный сад» у тебя есть?
– Вот он! – машинально ответила я, вытаскивая книгу из большой коробки. И только потом поняла, что разговариваю с пятнистым чудовищем. Не иначе она подкралась на цыпочках, потому что я ничего не слышала. – Может, прекратишь за мной шпионить? Почему бы тебе не пойти к себе домой! – вспылила я.
Но она уже взяла «Таинственный сад» и листала его медленно, как зачарованная.
– Можешь дать ненадолго? – Голос ее звучал как будто издалека. – Мне ужасно хочется его перечитать. Свою книгу я отдала в прошлом году Леопольдине Сенгор, и она мне ее не вернула.
Эта пигалица правда не понимает, что я не хочу с ней общаться, или она такая непрошибаемая?
– Я никому не одалживаю книги. А тебя я вообще не знаю.
Мне хотелось наговорить ей грубостей, хотелось, чтобы она разревелась или хотя бы обиделась. Но она даже не поморщилась.
– Клянусь тебе, что верну! – воскликнула она, прижимая книгу к груди. – А я могу дать тебе что-нибудь из своих. У меня много книг.
– И «Ужастики» Стайна? – не удержалась я.
В Генуе наша учительница итальянского не хотела, чтобы мы это читали, и книга ходила у нас под партами.
– «Ужастики» у меня есть все. Только они мне надоели. Когда прочтешь тридцать или сорок книжек, уже становится скучно.
Коломба обернулась и оглядела Пульче с головы до ног. Может быть, первое впечатление (глупая, невоспитанная козявка, сующая свой нос в чужие дела) было ошибочным? Она решила устроить Блохе испытание.
– Тебе нравится «Бесконечная история»?
– Слишком тягучая. Не смогла дочитать ее до конца.
– Я тоже. А «Каникулы на острове чаек»?
– Прочла пять раз подряд.
– А «Послушай мое сердце»?
– Вот бы мне такую подругу, как Приска!
– А «Астралиск»?
– Знаешь, что странно? История грустная, но, когда Мадурер умер, мне не хотелось плакать.
– Мне захотелось тут же начать рисовать!
– А ты читала что-нибудь Кларабеллы Ризотто?
– У меня есть все ее книги, – сказала Коломба. – Смотри!
И она вытащила их из коробки. Тут были «Корабль страха», «Лола и Микеле», «Дочь изгнанника», «Тонина в митенках», «Статуя, которая росла» и все остальные романы Ризотто – всего около двадцати.
– Я видела ее два раза по «Телекуоре». В передаче «Жизнь удалась» у Камиллы Гальвани, – добавила Коломба. – Симпатичная, только помаду ей нужно посветлей.
– Но держу пари, ты не знаешь, где она живет.
– А зачем мне? Если я захочу ей написать, могу послать письмо на адрес издательства.
Пульче засмеялась и топнула ногой.
– Сейчас мы ходим у нее над головой. Она живет прямо под вами.
– Правда? – не поверила Коломба.
Она думала, что знаменитая писательница, которую приглашают на телевидение, живет в шикарной вилле с бассейном или хотя бы в «Белейшем квартале», в доме люкс, отремонтированном, с домофоном, жалюзи в зеленую полосочку и джакузи в ванной.
– Да, она ваша соседка, – просто сказала Пульче. – Я часто встречаю ее мужа на лестнице, когда спускаюсь, чтобы вынести мусор. И две их дочки ходят в нашу школу.
– Здорово! Как думаешь, можно будет попросить у нее автограф?
– Почему бы и нет? Вообще-то ты хозяйка ее квартиры.
Они стали расставлять книги вместе. Потом Пульче спросила:
– Ну так как? Дашь мне почитать «Таинственный сад»?
– А фильм ты видела? – спросила Коломба: ей не хотелось заканчивать разговор. Как же это, оказывается, приятно – болтать о книгах с кем-то, кто тебя понимает.
– Да, фильм отличный. Хотя там не совсем как в книге. Отец Колина – слишком молодой. Матери Диллона нет вообще. Но мне очень понравилось путешествие на корабле, и Индия, и как Мэри прячется под кроватью.
Я не знала, что и думать. У нас оказалось так много общего. Я поймала себя на том, что иногда улыбаюсь. Да, всю мою грубость как ветром сдуло. Пульче вовсе не была противной, как мне показалось вначале. Может быть, именно так и начинается дружба?
Когда все книги были расставлены по полкам, Пульче предложила Коломбе помочь с остальными вещами, и у той не нашлось причины отказать. Правда, в голове мелькнуло: «Ведь она увидит всю мою одежду, рамки с фотографиями, кассеты, мои рисунки, альбомы, тетради… Она все обо мне узнает. А я про нее не знаю почти ничего, даже сколько ей лет. Что она подумает, когда увидит всех моих кукол? Что я до сих пор в них играю? Или что это коллекция?» Но потом: «А, к черту! Не все ли равно, что там обо мне подумает эта пятнистая козявка?»
Читать дальше