Изогнувшись всем телом, чтобы солнце попадало в лупу, долговязый Колька Бурмистров из третьего «Б» кончал выжигать на расчёске своё прозвище Штанга, когда краем глаза заметил, что перед ним остановились два незнакомых пацана.
— Здорово, Штанга, — начал один из них. — У нас к тебе серьёзное предложение.
— Какое ещё предложение? — лениво отозвался Колька.
— Предложение такое: переходи учиться в наш класс — нам хороший вратарь позарез нужен. Без вратаря, сам понимаешь, у третьего «В» не выиграть. Переходи.
Колька задумался, почесал пятернёй затылок, после чего спросил:
— А что я с этого буду иметь?
— Машину получишь! — выкрикнул кучерявый мальчик.
— Небось, заводную подсунете?
— Что ты, что ты! — испугались ребята. — Дадим настоящую, на батарейках.
— На батарейках — это ничего, ничего, — милостиво улыбнулся Колька, — это годится.
— Переходишь?
— Подумать надо. Ну, положим, перейду. А что мне это даёт? С нашим классом я смогу столько стран повидать, сколько вам и не снилось, — нашему капитану отец из Африки диски привёз.
— Подумаешь, картинки. У нас ты весь свет можешь по-настоящему увидеть — Юркина мать в обсерватории работает. Она даст глянуть в телескоп.
— Годится.
— Переходишь?
— Погоди. Надо прикинуть, что я буду иметь.
— Ну хочешь, после игры медаль дадим? — предложил кучерявый. — Наша овчарка их много завоевала. Я сниму одну потихонечку.
— Годится.
— Переходишь?
— Не суетись. Сперва надо обдумать, что я буду иметь. От физкультуры освободят?
— Конечно, освободят, раз ты за класс в футбол играешь.
— А от пения?
— От пения не освободят. У нас певичка строгая.
— Не освободят? — произнёс разочарованным голосом Штанга и тут же разразился сардоническим смехом: — Ну, знаете ли, господа, тогда я предпочитаю остаться в родном коллективе.
— Значит, отказываешься переходить? — вздохнули парламентёры.
— Отказываюсь! — жёстко отрезал Колька.
Ребята уныло побрели прочь, а к Штанге обратился наблюдавший за переговорами первоклассник:
— Слушай, зачем ты так много просишь?
Колька снисходительно улыбнулся:
— Эх ты, мелкаш! У меня же отец настоящий футболист. Вот я и знаю, как нужно переходить. Ясно?
Каждый раз, когда Харитона вызывают на математике к доске и он подолгу задумывается, Галина Евгеньевна говорит ему:
— Что ты смотришь на потолок, Суглинский? На нём ничего не написано.
А у Харитона просто такая привычка. Когда он чего-нибудь не знает, то обязательно закатывает глаза кверху и делает вид, что глубоко задумался. Харитон считает, что учительница должна понять, что он сосредоточился в поиске ответа и вот-вот всё вспомнит.
Однажды он и Петька Задорожный возвращались из школы в плохом настроении. Харитон схлопотал очередную двойку по математике. А Петьку в тот день не вызывали, он грустил за компанию с другом.
По пути Харитон всё время о чём-то думал. Думал нормально, не закатывая глаза. Не на уроке ведь, не перед учительницей.
Потом он сказал:
— Галина Евгеньевна всё время шутит надо мной. Что ты смотришь на потолок, Суглинский, на нём ничего не написано… А давай возьмём и напишем.
— Что напишем? — не понял Петька.
— Что задано, то и напишем. Всякие формулы. Посмотришь наверх, будто думаешь, и увидишь там нужную формулу. Это же здорово! Мы с тобой в два счёта станем отличниками.
От радости, от того, что они с Петькой скоро выбьются в отличники по математике, Харитон запрыгал на одной ножке, напевая: «Мы с тобой влюблены, ты в картошку, я — в блины…». Однако Петька шёл по-прежнему как в воду опущенный.
Наконец он спросил:
— Как мы их напишем? Надо же до потолка дотянуться.
— Очень просто. Поставим на учительский стол стул. Я на него залезу и напишу.
— А когда напишем? — продолжал допытываться Петька.
— Когда угодно. Придём в школу до уроков и напишем.
Тут Петька бурно запротестовал:
— Нетушки! Лучше двойку иметь, чем в такую рань вставать. Давай после уроков останемся.
— Дело говоришь, старина, — не стал спорить Харитон. — После уроков удобней. Вдобавок по свежим следам.
— По каким следам?
— По свежим. Ещё не успеем забыть, где записали домашнее задание.
Читать дальше