Людмила Матвеева - Дарю тебе велосипед

Туся Ильинская позвала:

— Саша, иди к нам. Я тебя с бабушкой познакомлю.

Высокая нарядная женщина шла вместе с Курбатовым. Они сели недалеко от эстрады, и она сказала:

— Мне так приятно, что ты на доске Почёта. Знаешь, это каждой матери одно удовольствие.

А Курбатов Константин ответил:

— Ничего особенного. Просто я чемпион лагеря. И школы. Вот будет осенью первенство района — может, и там золото возьму.

— А чего? И возьмёшь. В нашей семье все настойчивые. Слушай, а кто у вас Лагутина Саша?

Саша сидела недалеко, она вздрогнула.

— Зачем она тебе? — спросил Курбатов. — Вон она сидит, в зелёном.

— Кудрявая? Какая прелесть, — сказала его мама.

— Нет, кудрявая — Валя Туманова. А Лагутина вон та, лохматая.

— Девочка, — позвала мама Курбатова. — Саша! У меня для тебя посылочка, твоя мама передала.

Саша перелезла через скамейку, подошла к ним. На Курбатова она старалась не смотреть. Его мама сказала:

— Вот, возьми, — и достала из сумки свёрток в целлофановом пакете. — Там и записка. Мама не смогла приехать, у вас ремонт. Говорят, ремонт и пожар — стихийные бедствия. А мы с твоей мамой в одном отделе работаем, ты на маму похожа.

— Стихийное бедствие ремонт, — ответила Саша, — я понимаю. Спасибо.

Она села на скамейку. В записке было написано: «Дорогая Саша! У нас ремонт, выбраться нельзя. Посылаю вкусненького. Не грусти, будь умницей. Мама». А папа ничего не написал. Наверное, совсем забегался с этим ремонтом. Стихийное бедствие. Ничего стихийного. Стихийное — это когда пожар, наводнение или землетрясение. А тут сами затеяли этот ремонт, кому он только нужен? И так дома хорошо. И обои в полосочку. Саше вдруг очень захотелось домой. Но не такой человек Саша, чтобы давать волю своей печали. Она повернулась к маме Курбатова.

— Передайте, пожалуйста, маме, что я нисколько не скучаю. И пускай не беспокоится. — Саша постаралась улыбнуться ослепительно.

— Передам, передам, ты очень всё-таки на маму похожа.

Малыши из пятого отряда спели свою песенку-лесенку. А дядя Слава сидел сбоку и аккомпанировал им на баяне.

К Саше подсела вожатая Тамара.

— Не приехали? Не грусти. Подумаешь. Правда?

Она положила руку Саше на плечо и так осталась сидеть. Потом сказала тихо:

— Ко мне тоже не приехали. Хотя и обещали.

— Мама? — спросила Саша.

— Нет, мама не обещала. Один человек. Раздумал, наверное.

— Не заплачем, правда, Тамара? Смотри, смотри, Генка Воблин свой фокус показывает. Молодец, правда, Тамара?

Таким людям, как Саша, становится легче, если на них кто-то опирается. Вожатой Тамаре грустно, и Саша забывает о своей печали и начинает отвлекать и утешать Тамару. От этого и Саше легче.

Генка на эстраде тащил изо рта свою бесконечную ленту. Все хлопали Генке, а его бабушка кричала:

— Гена! Не подавись! Осторожнее! Геночка!

А когда Генка закончил фокус и раскланялся, его бабушка стала всем вокруг говорить:

— Это мой внук, Гена. Очень способный. А я его бабушка по отцу. Моя фамилия тоже Воблина.

Нина и Зина из второго отряда танцевали тарантеллу. Они мчались по сцене навстречу друг другу, белые платья развевались. И никто не догадывался, что они только что поссорились. Там, за сценой, они разругались в прах.

— Ты почему не сказала мне раньше, что у тебя платье вышитое? Ну? Почему? Тебе не стыдно, Зина?

— А зачем говорить? Ну — вышитое, и что?

— Да? — Нина щурила глаза и возмущалась. — Вышитое! А мы должны танцевать тарантеллу в одинаковых платьях! И нечестно — вышитое! Не буду с тобой танцевать! Никаких тарантелл!

Вожатая второго отряда Рая сказала твердо:

— Не позволю срывать концерт! Потом выясните отношения. Объявляй, Ася, тарантеллу. И без разговоров.

Нина и Зина танцевали хорошо, они протягивали друг другу руки, кружились, летали по сцене на носочках. И никто из зрителей не слышал, как Нина, летя по сцене навстречу Зине, шипела: «Всё равно нечестно».

Начал накрапывать дождь, родители раскрыли зонтики, прижали к себе своих детей и продолжали смотреть на сцену. Не портить же праздник из-за дождя.

Саша и вожатая Тамара сидели рядышком. У них не было зонтика. К ним никто не приехал.

— Я умею делать мостик, — сказала Саша. — Тамара, хочешь халвы?

Когда родители уехали, в траве осталось много разноцветных бумажек. Наверное, всё-таки не бывает родительский день без фантиков, разбросанных в траве.

Сашенька пришёл к реке, когда все были в сборе.