Роберт Греч - Муц-Великан

— Вам хотелось летать еще тогда, когда вы лежали в постели. Теперь, хотя у вас головы и залечились, но крыльев вам, видно, нельзя доверить.

Муц перегнулся через перила террасы и, подпрыгнув, стал просить и умолять.

— Научите нас летать, господин Суровый Вождь, господин председатель совета, господин главнокомандующий! Пожалуйста, дайте нам крылья и все прочие принадлежности.

Но тот неумолимо покачал головой:

— Нет, этому не бывать! Кто хочет быть свободным, как птица, тот должен вести себя иначе.

— Я больше никогда не буду бросать в птиц, — с жаром твердил Муц, — я так люблю птиц, так люблю…

Он разгорячился так, что забыл, как часто гнался в Шмеркенштейне за воробьями.

Суровый-Вождь смерил пристальным взглядом умоляющего и раскаивающегося Муца и смотревшего в упор Буца, на мгновенье призадумался и, наконец, произнес:

— Хорошо! Вы должны в течение трех дней доказать, что заслуживаете крыльев. Если вы себя будете вести эти дни так, как принято в Стране Чудес, то на четвертый день вы будете летать наравне с нами.

У Муца сразу просветлело лицо, и он широко расставил руки, словно намереваясь схватить в объятья председателя совета. Но тот отступил на три шага и еще раз повторил:

— И так, через три дня!

Затем повернулся и ушел в совет, где снова уселся за письменный стол.

Муц также повернулся, поспешил оставить площадь и стал так быстро удирать, что Буц еле мог поспевать за ним, делая большие прыжки; ребятишки же остались далеко позади.

Бегство прекратилось только тогда, когда они примчались к себе в замок.

Муц, тяжело дыша, лег на свою постель, посадил вспотевшего Буца на колено и заявил:

— Знаешь, почему я так торопился? Я не был уверен, что не натворю там внизу новых глупостей. И тогда мне не дали бы крыльев. Крылья, Буц! Через три дня!

Буц стянул шляпу с головы, раскрыл рот, но так и не успел ничего сказать, так как откуда-то послышался голос:

— Золотая-Головка ушла! Золотая-Головка не придет больше к вам, потому что вы бросаете в птиц. Она велела вам это передать.

Голос исходил из открытого, залитого солнцем окна. В этом окне кто-то размахивал крыльями и, произнеся эти слова, улетел, оставив Муца и Буца в печали.

Кончились прекрасные истории, которые им всегда рассказывала Золотая-Головка!

Муц грустно повернулся на бок и решительно сказал:

— Лучше всего будет, если я эти три дня просижу в замке. Иначе я не получу крыльев.

Буц сквозь сон пробормотал:

— Да, ты прав!

— И оба крепко заснули: после шестидневного лежания они сегодня впервые встали на ноги, и сильно уморились за день.

Было уже далеко за полдень, когда Муц и Буц проснулись от звонкого пенья.

Розоватые стада облачков плыли на горизонте. Широкие, темные стаи птиц колыхались в последних лучах заходящего солнца. Длинные цепи летающих жителей Страны Чудес гонялись с птицами в воздухе, смело взлетали к облакам, затем снова опускались вниз, садились среди цветов на лугах и пели старые песни свободы; другие кружились вокруг башен Замка Пирушек, порхали у окон гостиной, подлетали к постели великана, который протирал заспанные глаза, и возбужденно старались перекричать друг друга:

— Радуйтесь, ликуйте! Лилипутия свободна! Всезнай получил известие от птиц! Лилипуты освободились от толстосумов! Радуйтесь!

Раздался шум вздымающихся крыльев, и маленькая стая выпорхнула из окон и понеслась над равниной, над прудом, над лесами и лугами.

Муц гордо посмотрел вдаль и величественно кивнул, точно то, что произошло в Лилипутии не было для него новостью. Напротив, в Буце это известие пробудило сильную тоску по дому, он взобрался на подоконник, уставился на юг и вздохнул:

— Ах, если бы я мог быть при этом! Если бы я имел крылья! Я тотчас же полетел быв столицу!

— Три дня! Один день, еще один и еще один! — утешал его Муц, вспомнил о Громовом-Слове и сверкающими глазами посмотрел на носившихся под розовыми облаками жителей Страны Чудес.

— Через три дня! Я полечу прямо к Громовому-Слову. А потом к маме! А затем опять в Страну Чудес. Ах, только бы мне не натворить глупостей в эти три дня… Самое лучшее было бы — проспать эти три дня, потому что во сне я самый хороший мальчик — так всегда говорил мне отец.

Затем он вспомнил пророчество Всезная. Является ли сегодняшняя история тем большим преступлением, которое предсказывал старец?

Муц не совсем был в этом уверен.