Роберт Греч - Муц-Великан

Но странные существа продолжали отважно крутиться над угрожающей, озлобленной и стреляющей толпой и смело смотрели вниз на город, где тысячи лилипутов неистовствовали до хрипоты, а толстосумы с вышек своих вилл боязливо поглядывали на бело-красных летчиков.

Солнце просвечивало через красные полотнища крыльев, они походили на языки пламени. Так, в огненном сиянии солнца, чужестранцы около часа крутились над столицей Лилипутии, а затем большими взмахами крыльев повернули обратно на северо-запад. Но кутерьма в столице не ослабевала. Лилипуты словно забыли свою нужду, пряничные муки и толстосумов. Ненависть к пришельцам как бы смела с лица земли их бедствия.

Народ так обезумел, что не удостоил Муца ни одним взглядом, несмотря на то, что тот побывал в разных местах города, и стоял задрав голову и устремив взгляд на северо-запад, где исчезали в синеве неба бело-красные крылья. А Буц, обычно скупой на слова, сидел на левом плече великана, без конца проклинал пришельцев и неожиданно воскликнул:

— Муц! Уничтожь жителей Страны Чудес! Растопчи их! Убей их! Откуси им головы!

Это повторило несколько лилипутов, за ними вся улица, а затем и весь город заполнился криками:

— Великан! Уничтожь жителей Страны Чудес! Растопчи их! Убей их!

Муц рассердился. Он замахал руками и крикнул:

— Я, вообще, больше не играю! Вы сами не знаете, чего хотите. То прогнать толстосумов, то избавить вас от волшебной короны. Теперь — опять новость. Я больше не играю!

Лилипуты не слушали его слов, они беспрерывно кричали:

— Великан! Уничтожь жителей Страны Чудес!

Они так надрывались, что их крики доносились до пряничного квартала.

Там, на балконе своей виллы, стоял старый Сыр-в-Масле. Он следил в длинную подзорную трубу за уплывающими за горизонт жителями Страны Чудес и вдруг услыхал крик лилипутов:

— Великан! Уничтожь жителей Страны Чудес!

Тогда Сыр-в-Масле опустил подзорную трубу и издал тихий свист, как человек, которому пришла в голову великая, тонкая идея…

В раздумьи, Сыр-в-Масле медленно спустился в свою гостиную, сел за стол и окунул перо в чернильницу.

Немного спустя, верховые гонцы поскакали по всей стране, от одного пряничного замка к другому, и передали каждому толстосуму письмо, в котором говорилось:

Кто еще не забыл про клад в Стране Чудес — понимаете? — того я приглашаю сегодня вечером на важное совещание (важное, — понимаете?) в свой замок!

Вечером по дорогам катились кареты толстосумов. Конфетный зал замка Сыр-в-Масле был набит битком.

Когда на другой день солнце снова высоко встало над королевским дворцом, Пипин XIII держал в руке новое послание. Оно было от престарелого Сыра-в-Масле и гласило:

Парк Веселья, 12 часов ночи.

Ваше всемогущее Королевское Величество, верховный толстосум всех толстосумов.

Вашему Королевскому Величеству уже, наверное, доложено, что несколько жителей Страны Чудес пролетело над нашей страной. До сих пор наши враги не перелетали через Бурные горы, а теперь они уже этому научились, — понимаете? Это значит, что мы никогда их не победим и не завладеем кладом на севере Страны Чудес, если не предпримем большого удара и не пошлем против них великана, — понимаете?!

Собравшиеся в настоящую минуту в моем замке толстосумы предлагают поэтому Вашему Королевскому Величеству немедленно начать подготовку к войне и разбить врага с помощью великана, — понимаете?!

С глубоким уважением

толстосумы Лилипутии.

Подпись: Сыр-в-Масле.

Пипин скомкал послание и стал топтать его ногами.

— Что они — перепились, что ли? — рассвирепел он. — А если великан будет убит на войне? Ведь, я поклялся короной, что он будет повешен живьем.

Он опустил голову, снова ее поднял, уставился в одну точку, позвонил и приказал лейб-слуге:

— Созвать немедленно всех моих советников!

Час спустя Пипин сидел в зале заседаний на высоком кресле и протянул своим шести советникам послание толстосумов. Но советникам уже не нужно было читать его: они знали о собрании толстосумов и уставились в одну точку, как и Пипин.

Предолгое молчание охватило зал с шелковыми занавесками и драгоценными марципановыми арабесками на потолке и на стенах. Предолгое молчание.

Наконец, Пипин выпрямился на троне и беззвучно промолвил:

— Собственно говоря, это не плохая идея, — насчет великана.