Валентина Осеева - Динка. Повесть

- Макака!..

- Леня! Ленечка! - радостно вскрикнула Мышка.

- Леня! Леня! - подхватила Алина. Динка рванулась к двери, стул с грохотом покатился за ней. Ленька, запыхавшись, остановился на пороге:

- Макака!

Динка, подпрыгнув на одной ноге, с плачем повисла у него на шее.

Марина растерянно смотрела на опрокинутый стул и затянутую в несколько узлов веревку на Динкиной ноге.

- Ах, боже мой… - простонала она. - Леня! Скорей, отвяжи ее и сажай на извозчика! Выходите! Вот Мышка… Алина, мы едем! - закричала она, выбегая в коридор.

Ленька достал из кармана ножик и, разрезав веревку, хмуро спросил:

- Кто тебя?..

- Сама… я сама… чтоб не увезли… - всхлипывая, ответила Динка.

- Пошли! Пошли! - кричал со двора Кулеша. Ленька схватил за руку Динку.

- Пойдем, Мыша… - ласково сказал он, кивая головой Мышке.

- Я не Мыша, а Мышка, - кротко улыбаясь, поправила его девочка. Динка громко засмеялась.

- «Мыша, Мыша»! - передразнила она, подталкивая сестру.

- Леня, чего она… - пожаловалась Мышка, отмахиваясь от приставшей к ней Динки.

- Макака, не балуй! На вот тебе… - Ленька сунул девочке сверток с сапожками. - Иди, иди! Потом поглядишь! Как в поезд погрузимся, так и поглядишь!

Динка, подпрыгивая, побежала вперед. Ленька усадил обеих девочек на извозчика и вернулся. Увидев ослабевшую от слез Алину, он тихо сказал:

- Ишь как наревелась! Держись вот за меня. Пойдем! - и, осторожно взяв ее за плечи, повел к извозчику. За ними вышла Марина. Кулеша и Никич заперли двери. Дворник взял ключи.

- Подождите! Я забыла сумочку! - крикнула вдруг Марина.

- Ну вот! Все не слава богу… - заворчал Никич, пропуская ее в дом.

Ленька, усадив девочек, стоял около извозчика.

- Я поеду на облучке. Извозчик, подвиньтесь! - сказала вдруг Динка.

- Это неприлично! - напала на нее Алина. - И потом, ты изомнешь свой плащ. Сестры заспорили.

- Хватит вам! Вон мать идет! Макака, сядь на свое место. А ты, Алина, молчи! Помни себя! - строго сказал Ленька, стаскивая Динку с облучка.

Обе замолчали. Но через минуту Алина снова сделала замечание, на этот раз Мышке.

- Да замолчи ты!.. Что тебе, больше всех надо? - с укором сказал Ленька.

Алина пожала плечами и отвернулась.

- Ну, тогда распоряжайся сам, - неуверенно сказала она.

- Поохали, поехали! - подходя к извозчику и усаживаясь рядом с детьми, сказала Марина. - Леня, садись с Никичем и Кулешей!

- Нет… - рванулась было Динка, но мальчик погрозил ей пальцем и побежал к другому извозчику. По дороге Кулеша сказал:

- Привет тебе, Леня, от Степана!

- Он вышел? - обрадовался Ленька.

- Конечно. Держали, держали, но улик-то ведь нет! Улики все в бубликах спрятались! - весело подмигнув мальчику, сострил Кулеша.

Оба расхохотались. А Никич озабоченно сказал:

- Смех смехом, а вот не опоздать бы к поезду!.. - Не опоздаем! - сказал Кулеша. - Я все часы перевел на двадцать минут вперед. Это совершенно необходимо, когда едут женщины и дети!

На вокзал приехали к первому звонку. Суетились. Наскоро забрасывали в купе картонки, чемоданы. Марина, открыв окно, давала последние наставления Никичу:

- Скажите Лине и Малайке, что как только мы устроимся, то сейчас же выпишем их к себе. Скажите Олегу, чтоб не беспокоился. Я напишу ему…

Никич стоял на перроне и махал рукой детям. Кулеша делал какие-то гримасы Динке; девочка смеялась.

Наконец поезд двинулся. Марина прислонилась к окну и закрыла глаза.

- Не тревожьте ее… - тихо сказал девочкам Ленька.

За окном стояла черная осенняя ночь. В купе слабо мерцал фонарь, внутри его коптила и оплывала свеча. Утомленные сборами и волнениями, дети крепко спали. Динку и Мышку уложили внизу на одну полку, против них лежала Марина. Алина устроилась на верхней полке, Ленька тоже взобрался наверх. Но мальчику не спалось… Непривычно и громко стучали колеса, лязгало и скрежетало под вагоном железо, неожиданные толчки замедляли ход поезда.

«Не смазали колеса, видать… - думал мальчик и, опустив голову, смотрел вниз, на спящих детей. - Не разбудили бы, а то опять матери забота… - Он очень жалел Марину: - Беда ей с девчонками! Ревут как белужки. То одна, то другая… Но я их отучу матери нервы портить…»

Динка уже сообщила мальчику, что «мама ждала его до последней минуты и со всеми спорила и даже на Алину не обращала внимания…».

Ленька был глубоко тронут и, приглядываясь в сумерках к усталому лицу Марины, тревожился.

Марина не спала… Утомительные сборы, боязнь опоздать на поезд, слезы Алины и отчаяние Динки отняли у нее последние силы. Нервы Марины не выдержали, и, уложив детей, она долго стояла у окна. Плечи ее вздрагивали, слезы неудержимо бежали по лицу… Ленька лег последним. С тревогой поглядывая на Марину, он не решался залезть на свою полку.