Валентина Осеева - Динка. Повесть

- Пусть придут вместе… Такая дружба дорого стоит! Ленька собирался недолго - почистил пиджак, вымыл ноги и взял Динку за руку:

- Пойдем, решается моя судьба! Девочка пошла, но, по мере того как они приближались к пристани, ее начала охватывать робость.

- Лучше б ты пошел один, Лень… - замедляя шаг, сказала она. - Ведь я совсем не знакома с этим капитаном…

- А я разве знаком? - возразил Ленька. И, оглянувшись на подружку, усмехнулся: - Не больно-то ему нужно наше знакомство!

- Я делаюсь больной… - вздохнула Динка. - Может, он очень важный?

Ей не раз приходилось слышать, как капитаны подают зычную команду со своих мостиков, да еще, не довольствуясь своим голосом, opyт в какую-то трубу… Что, если он вздумает вот так же заорать на них с Ленькой? Динка боялась слишком громких голосов, она видела также, что и матросы боялись своих капитанов, потому-то они всегда молча и быстро выполняют их приказания.

«Лучше б мне не идти… - тоскливо думала Динка. - Трудно понравиться такому строгому, взрослому человеку. Можно нечаянно сказать что-нибудь не так, как надо. И вообще нужно сидеть пришитой к стулу…»

В конце концов Динке начало казаться, что капитан должен быть похож на какого-то водяного учителя, потому что учителя, которых она знала, были сухопутные. В прошлом году, когда Катя хотела устроиться на службу, девочку отдали в гимназию. Но она удержалась там только одну неделю… Для начала ее сильно запугала Алина.

«Смотри не болтай зря и не забывай делать реверансы!» - несколько раз внушала она.

Динка не болтала и делала реверансы, но уроки казались ей слишком длинными, и, соскучившись, она попросту выходила из класса. За это ее приводили в учительскую и читали ей длинные, строгие нотации.

«Что тебе говорили и учительской?» - спрашивала мать.

Но Динка не помнила слов.

«Я помню только мотив, - простодушно сознавалась она и, подняв вверх палец, с точностью старалась воспроизвести полученный выговор: - Тра-та-та, тра-та-та, та-та-та-та… Но я все время приседала», - оправдываясь, добавляла она.

Марине посоветовали оставить ее еще на год дома. Динка перестала ходить в гимназию, но воспоминание о запертом вместе с детьми классе и о скучных, строгих учителях осталось у нее на всю жизнь. И теперь, приближаясь к пристани, она еле тащилась сзади Леньки, тихонько повторяя:

- Я делаюсь больной…

А Ленька, наоборот, сильно ободренный ее присутствием, шел смело. Он был уверен, что Макака понравится капитану и при ней этот первый трудный разговор с его будущим начальством пройдет легче.

- Иди, не бойся, - говорил он, поднимаясь по сходням и чувствуя дрожь под коленками. - Не бойся…

Матросы с любопытством смотрели на длиннополый пиджак Леньки и вихрастую голову его подружки. Один из них велел им обмахнуть шваброй пыльные босые ноги и с веселой ухмылкой проводил к капитану.

Перед дверью каюты Динка окончательно оробела и всунулась туда вслед за Ленькой боком.

«Не болтай зря и не забывай делать реверансы», - вспомнились ей слова Алины, и, не разглядев еще никого из-за Ленькиной спины, она поспешно и низко присела.

- Нам нужно господина капитана… - неуверенным голосом сказал Ленька.

- А-а! Пришли? - откликнулся из-за стола высокий человек в белом кителе. Идите сюда поближе… Я не господин, а просто капитан, - с улыбкой сказал он, откидываясь на спинку стула и внимательно разглядывая вошедших.

Динка бросила на него быстрый взгляд и увидела загорелое лицо с блестящими темными глазами, ястребиный нос, загибающийся книзу, и подпирающий шею высокий воротник кителя.

- Поближе… - повторил капитан, словно клюнув воздух своим длинным носом.

Ленька двинулся на два шага вперед. Динка на всякий случай сделала еще один реверанс и удивленно подумала:

«Вот так нос! Если б Кате такой нос, то она разбила бы зеркало».

Потом взгляд ее скользнул по каюте… Она заметила, что койка капитана была подвесная, а стол и стулья привинчены полу.

- Я слышал о тебе, - сказал Леньке капитан.

Голос у него был сочный, густой, и Динка, испугавшись, снова присела.

Капитан начал о чем-то спрашивать Леньку, как-то особенно внимательно и часто взглядывая на Динку, а она, заметив его взгляд, молча приседала с вытянутым, постным лицом. И чем больше она приседала, тем чаще и удивленнее взглядывал на нее капитан. Ленька тоже начал беспокоиться…

Но от испуга и тупого приседания в девочку вдруг вселился какой-то новый образ - полудурочки… Глаза ее приняли тусклое, сонное выражение, рот полуоткрылся, руки повисли вдоль тела…