Валентина Осеева - Динка. Повесть

- Отрезать косы? Что ты, Катя! - пугается Мышка.

- Папа никогда не позволил бы, - строго замечает Алина. Мышка заглядывает матери в лицо:

- У тебя очень болит голова, мамочка? Я сейчас переменю тебе туфли, ладно?

Но мать не отвечает ей. Глаза ее кого-то привычно ищут и останавливаются на дальнем углу террасы. Там, прижавшись спиной к перилам, стоит ее младшая дочка. Голова девочки опущена, глаза смотрят исподлобья.

Мать забывает усталость и головную боль.

- Что случилось? - тревожно спрашивает она сестру. Вопрос этот возмущает Катю, ее возмущает также, что Динка стоит в углу, как наказанная.

- Когда ты перестанешь удивляться, Марина? Случилось то, что случается каждый день. И не думай, пожалуйста, что это я поставила ее в угол. Она сама стали к твоему приходу.

Но сестра не слушает ее и, нетерпеливо отстраняя старших детей, подзывает к себе младшую дочку.

- Иди сюда, Диночка, разве ты не хочешь поздороваться со мной? - ласково спрашивает она.

Динка подбегает к матери, судорожно обнимает ее за шею, Мать гладит жесткую копну кудрявых волос.

Катя укоризненно качает головой:

- Ах, Мара, Мара! Ты хоть бы узнала раньше, как она вела себя!

- Я и узнаю, - спокойно говорит мать. - Но раньше нам надо поздороваться!

- Конечно, надо поздороваться. Ведь Динка еще не видела маму, беспокоится Мышка, сидя на полу с домашними туфлями матери.

- А ты не вмешивайся! - обрывает ее тетка. Алина подходит к матери и, осуждающе глядя на нее большими серьезными глазами, строго говорит:

- Дина очень плохо вела себя, мама.

- Хорошо. Я сейчас поговорю с ней. Идите все отсюда.

- Почему же именно сейчас! Пообедай, по крайней мере, и отдохни хоть немного, - пожимает плечами Катя.

- Ты думаешь, что я могу спокойно обедать и отдыхать, не зная, в чем дело, и глядя вот на это… - говорит с упреком сестра, указывая глазами на прижавшуюся к ней Динку. - Пожалуйста, уведи детей.

Катя уводит старших девочек в комнату. Мышка идет нехотя и на пороге выскальзывает из рук тетки.

- Мамочка, Динка пришла рано сегодня! - успевает она крикнуть, прежде чем Катя закрывает за ней дверь.

Когда все голоса затихают, мать осторожно размыкает Динкины руки, обнимающие ее за шею.

- За что рассердилась на тебя Катя? - мягко, но серьезно спрашивает она.

Динка видит светлое мамино лицо. Это лицо, такое родное и близкое, заслоняет собой все чужие, враждебные лица, которые весь этот день стоят у нее перед глазами. Динка рада, что за ней есть многие мелкие провинности, о которых можно рассказать. Она спешит загородиться ими от того главного, что лежит у нее на сердце и о чем никогда не должна узнать мама.

- За что рассердилась на меня Катя? - задумчиво переспрашивает она. - За что первое, мама?

- Как - первое? - теряется мать. - Разве Катя много раз сердилась на тебя сегодня?

Динка выпячивает нижнюю губу и молча трет лоб.

- Катя сердилась много раз, - подтверждает она.

- За что же за первое? - отнимая ее руку ото лба, допытывается мать.

- Я скатывалась на больших счетах, - припоминает Динка.

- Как это?

- По доскам… Я положила на ступеньки две доски… вон там… а потом села на счеты и поехала! - почти весело рассказывает Динка.

- Ну, и что же? - не понимает мать. - Катя сердилась за то, что ты взяла счеты?

- Нет… Она сердилась за Алину. Потому что Алина нервная, а счеты гремели. Они ехали и гремели, а Катя сердилась, - поясняет Динка.

- И ты не могла бросить эту забаву ради сестры?

- Я все говорила: последний раз, последний раз. А потом Катя отняла у меня счеты и назвала меня убоищем…

- Как? - переспрашивает мать.

- Убоищем. Это такое имя.

- Не имя, а прозвище для упрямых детей, - слегка затрудняясь, объясняет мать.

- Ну да! - соглашается Динка. Мама внимательно смотрит на нее:

- А второе что ты сделала?

- А второе… это сливки. Я выпила у Мышки сливки. - Динка глубоко вздыхает и облизывает языком губы. - Я хотела немножко… Мышка сама дала… только попробовать, а я пила, пила и все выпила. - Динка безнадежно разводит руками. - Мышка кричит, а я все пью да пью!

Легкая грусть обволакивает мамино лицо. Она хочет сказать, что Мышка слабенькая, а сливки стоят дорого, но вместо этого с губ ее срывается неожиданное обещание:

- Я куплю тебе сливок тоже.

- Не надо! - машет рукой Динка. - Я больше не буду их пить. Пусть они провалятся сквозь землю…

- Не говори глупостей! Я хочу знать, что ты еще делала сегодня? - нетерпеливо прерывает ее мать, торопясь выяснить все преступления дочки.