Йозеф Плева - Маленький Бобеш

— Отойди, Бобеш, а то он проснется.

— Нет, ты посмотри, мама, ведь на этом месте у него совсем мягкая головка. А у меня твердая. Ну-ка, мама, я пощупаю: у тебя тоже мягкая?

— Ты глупый, — засмеялась мать. — Это бывает только у маленьких детей.

— У меня тоже была мягкая?

— Тоже.

— А у дедушки с бабушкой тоже?

— Ну конечно, тоже.

— А почему так бывает, мама?

— Бобеш, перестань болтать! Видишь, Франтишек снова проснулся.

Бобеш еще долго ощупывал свою голову, чтобы убедиться, нет ли там где-нибудь мягкого местечка. Но, сколько он ни щупал, голова везде была одинаково твердой.

«Вот удивительное дело!» — думал Бобеш.

— Мама, а когда головка у Франтика затвердеет?

— Когда ему сравняется годик, когда начнет в ум входить.

— Как это — входить в ум? Наверное, наоборот, ум будет входить туда, в головку?

— Ты глупый, Бобеш.

— Вот ты говоришь мне — «глупый», а учитель в школе, наоборот, сказал, что я умный мальчик. Ты сама мне рассказывала.

— Наверное, учитель ошибся, — засмеялась мать.

— Нет, не ошибся. Учитель не ошибается, он все знает. Вы, наверное, вместе с отцом того не знаете, что учитель. Даже вместе с дедушкой и бабушкой. Ну, бабушка — та вообще ничего не знает. Однажды учитель рассказывал нам о майском жуке… Нет, дело было не так. Пепик Гаек принес в класс такого толстого-претолстого червя и такого вот длинного, — показывал Бобеш. — Ну, и держал он его в спичечной коробке. Когда пришел учитель, Пепик показал червя ему. Учитель сказал, что это личинка майского жука. А потом рассказывал нам о жуке. О том, как он сначала кладет яйца в землю, как из яиц получается личинка, знаешь? А потом из-личинки через много-много времени получается майский жук. Этот жук снова кладет яйца, из яиц снова получается личинка, а из личинки — снова майский жук. И так все время. И вот, когда учитель нам обо всем этом, мама, говорил, я вспомнил о тебе: как ты мне однажды рассказывала, что дети, когда вырастают, рожают снова детей, а те дети — снова детей. Так вот дедушка — это отец отца, а его отец был дедушкой отца понимаешь, мама?

— Да, ты хорошо все понял.

— И я когда вырасту, у меня будет сын. Я буду его отцом, а у того сына тоже будет сын, и я буду его дедушкой. Правильно, мама?

— Совершенно верно.

— И так будет всегда, а?

— Конечно, всегда.

— Вот я тогда так и сказал учителю: «По-моему, у майских жуков все как у людей. Мы умрем, останутся наши дети. У наших детей тоже будут дети. Они умрут, и эти их дети снова родят детей. И потом тоже умрут, и так будет всегда-всегда». А учитель засмеялся и сказал, что я умный мальчик.

— Если бы я была на месте учителя, я сказала бы, что, ты егоза.

— Нет, я не егоза.

— Ну, тогда стрекоза.

— Вот смотри, мама. Когда я тебя о чем-нибудь спрашиваю, ты всегда мне говоришь, что расскажешь потом, завтра или даже когда я вырасту побольше. А когда я спрашиваю о чем-нибудь учителя, тот мне сразу всегда отвечает. Я вот однажды спросил его, почему идет дождь, и он нам все рассказал. Например, как вода превращается в пар. Вот ты варишь картошку. Пар тогда идет, да? И этот пар поднимается высоко-высоко, к самому потолку. А если мы откроем окно, он выйдет через него и будет подниматься все выше и выше. Так и из рек и из пруда он поднимается. Высоко, как только можно. А там собираются капельки… Вот смотри, когда нам холодно, мы ведь жмемся друг к другу, надеваем пальто или собираемся в кучки. Руки прячем в карманы. Учитель и говорит: «Мы вот как эти маленькие капельки пара, когда бывает холодно. Они тоже прижимаются друг к другу — и из них получается большая капля. А та уж потом не может наверху удержаться — и падает вниз». И учитель подошел к окну, подышал на стекло, и на стекле показался пар. Потом образовались капельки, они слились в капельки побольше, а эти большие уже не смогли удержаться на стекле и потекли вниз. Ну, а когда собираются капли в тучи, тогда и идет дождь. Ты ведь так не смогла бы объяснить, как учитель, правда?

— Ну конечно. Ты сам скоро будешь умнее меня.

— Я учителя все-таки спрошу, почему у маленьких детей на голове мягкое местечко.

— Спроси, спроси, пусть он тебе расскажет.

— А потом я тебе расскажу. И ты тоже будешь знать, ладно?

— Хорошо. А теперь Франтишек уснул, и я пойду шить. А ты мне не мешай, побудь лучше здесь.

— Нет, я лучше буду смотреть.

— Только мне не мешай.

— Хорошо. Не буду.

Бобеш стал смотреть, как мать вдела нитку в иголку, как стала крутить рукой верхнее колесико машинки и как сразу вдруг задвигалось большое колесо внизу. Она быстро-быстро вертела ногами решетчатую железную доску, и машинка стучала все быстрее и быстрее. А иголка бегала вверх и вниз с такой скоростью, что Бобеш не мог за ней даже уследить. Он видел только, что иголка прокалывает материю, которая медленно убегает назад. Бобеш решил тоже как-нибудь попробовать повертеть ногами эту решетку. Конечно, когда матери не будет. А сейчас он молча смотрел на мать, на машинку и, когда вдосталь нагляделся, сказал: