Йозеф Плева - Маленький Бобеш

— Это написано у тебя на носу.

— Нет, не написано. — Бобеш потрогал нос.

Мать засмеялась. Увидев улыбку матери, Бобеш поспешил воспользоваться ее хорошим настроением:

— Значит, ты пустишь меня, мама?

— Я не знаю. Спроси у отца.

— О, я знаю, отец наверняка скажет, чтоб я не ходил!

— Будь умницей, Бобеш. Ты сам знаешь, у нас не хватает денег даже на хлеб. Отец с таким трудом зарабатывает их. Когда вырастешь, все еще увидишь. Чудес много на свете.

— А что, если я не вырасту? Если умру, как и Франтишек?

— Бобеш, как ты можешь так говорить? — рассердилась мать.

— Отец Гонзика тоже мало зарабатывает, а Гонзик все-таки идет.

— Бобеш, отстань наконец от меня! Ты мне мешаешь. Вот придет вечером отец, ты его и спроси.

— Тебя, Бобеш, разбаловали, — сказала бабушка. — Посмотри на меня. Я уже старая, а ни разу еще не была в цирке. А ведь я тоже живой человек, и мне интересно. Раньше дети не видели и половины того, что сейчас видят.

Бобеш скорчил гримасу. Бабушка заметила:

— Бобеш, Бобеш, нехорошо смеяться над старухой!

— Бобеш, это что еще такое? — строго сказала мать. — Чтоб это было в последний раз!

— А почему бабушка сердится?

— Ты становишься плохим мальчиком, Бобеш.

Бобеш забрался в угол и попытался заплакать, но никто не обращал на него внимания. Потом мать сказала:

— Бобеш, сходи-ка за водой. Возьми вон ту голубую кастрюльку.

Но Бобеш притворился, что ничего не слышит, и продолжал хныкать.

— Бобеш, ты что, не слышишь? Не хочешь помочь маме? Бобеш, Бобеш, как же ты меня расстраиваешь! Бедный Франтишек! — вздохнула мать. — Такой послушный был. А ты, Бобеш, маму совсем не уважаешь и не хочешь ей помочь.

Бобеш схватил кастрюлю и побежал за водой. Он быстро вернулся и подал кастрюлю матери. Ему теперь было очень неприятно, что он ее расстраивал.

— Мама, — начал он тихонько, — я больше не хочу идти в цирк, — и стал тереться головой о ее бок.

Но мать все еще была грустная. И тогда он спросил ее совершенно невинно:

— У тебя не болит, мама, голова?

— Я вспомнила о Франтишеке. Бедняга, ему лучше сейчас, чем нам.

Бобеш отошел от матери в уголок. Теперь ему не нужно было принуждать себя заплакать. Жгучие слезы потекли по его лицу, горло и грудь сжимались… Кто-то постучал в дверь.

— Бобеш, к тебе пришла подружка, — сказала мать обычным, веселым голосом.

Бобеш сам не ожидал, как рад он был теперь увидеть Марушку.

Бобеш с Марушкой бежали на карьер. Там ждал их Гонзик. Потом они все вместе пошли к вокзалу посмотреть, где расположился цирк. Сразу же за вокзалом большое пространство было обнесено высоким деревянным забором. Здесь всегда бывали карусель, качели, а сейчас раскинул свои палатки цирк. Бобеш, Гонзик и Марушка подошли к большим деревянным воротам, на которых было написано:

У ворот стоял высокий человек, странно одетый. Бобеш, Гонзик и Марушка протолкались сквозь толпу детей и взрослых и прежде всего увидели много-много нянек с детскими колясками. Все толкались, все хотели получше рассмотреть этого странного человека.

— Посмотри-ка, Бобеш, это негр.

— Врешь!

— Честное слово, настоящий, живой негр.

Бобеш если что и знал о неграх, то только из книги «Робинзон Крузо». Там негры приходили на остров Робинзона.

Дедушка объяснил ему, что негры живут в Африке. Но Африка, сказал дедушка, так далеко, что туда и не доберешься. И Бобеш даже стал тогда сомневаться, есть ли она вообще, эта самая Африка.

На негре были длинные черные брюки с красными и золотыми лампасами из лент и темно-красный пиджак военного покроя с золотыми галунами на груди, на плечах и на воротнике. На голове у него была красная турецкая феска, тоже с золотой кисточкой. К негру подошел другой человек, одетый уже в голубую форму. На шапке у него было написано: «Цирк Гранд».

Они о чем-то потихоньку поговорили с негром. Бобеш слов не слышал.

— Они говорят по-негритянски, да? — шепотом спросил он Гонзика.

— Ну конечно, по-негритянски, раз он негр.

Но через минуту Гонзик и Бобеш остолбенели. Негр обратился к толпе, теснившейся перед воротами, и громко закричал по-чешски:

— Пожалуйста, входите! Пожалуйста, входите! Начинается показ диких зверей! Вход всего лишь двадцать геллеров! Детям и солдатам — десять!

— Гонзик, да это же не негр!

— Ясно. Какой же это негр, раз он говорит по-чешски?

— Наверное, его просто покрасили черной краской.