Мариан Белицкий - Бактерия 078

Танима пыталась рассеять его. Он помогал ей готовиться к последнему экзамену. Кроме того, она не давала ему поблажки в занятиях русским языком. Доктору приходилось заниматься весь день, чтобы как следует выучить заданный урок и не краснеть перед девушкой.

Самыми приятными для него были вечера. Доктор проводил их вместе с Танимой над книгами. Он рассказывал девушке о своих переживаниях, об университетских годах, об «отряде 731», о жизни в партизанском отряде. Танима слушала его внимательно, не прерывая ни одним словом.

Несколько раз доктор ловил себя на мысли о том, что будет, когда придется уехать из Токио. Сможет ли он забыть ее? Что-то в глубине души говорило ему: нет! И он жил надеждой, что Танима станет его лаборанткой и верной помощницей.

Временами на доктора нападала тоска, его охватывало сомнение. А вдруг его поймают?.. Долгие годы он жил одиноко, без близкого, преданного человека. То-есть у него, конечно, были друзья и в партизанском отряде и в китайской Народно-освободительной армии, а потом и в Кобе, но все это было несколько иначе. Танима - совсем другое дело. Как-то светлее становилось на душе, когда она была рядом с ним.

А Танима? Чувствует ли она то же самое? Думает ли и она о нем так же? Радует ли ее его присутствие?..

…На перекрестке Фукуду задержал красный сигнал светофора. Доктор осмотрелся. Вдали возвышался дом, в котором помещался американский штаб. Фукуда вернулся к своим заботам.

Последние две недели он почти ежедневно звонил старшему лейтенанту, но получал один ответ: «Еще не вернулся». В эти дни Фукуда чувствовал себя совсем надломленным. Ему уже казалось, что Рогге уехал в Америку и больше не вернется, а тогда надежды, связанные с ним, развеются, как сон. Но вчера вечером ему наконец сказали, что Рогге приехал и примет его сегодня м десять часов.

Нет, он не ощущал страха, направляясь в штаб.

Фукуда был уверен, что ему удастся вырвать у американцев тайну Отомуры. Он обязан это сделать, чтобы раскрыть людям глаза на преступления, которые готовятся против них.

Стоя на перекрестке, Фукуда наблюдал за прохожими. Вот какая-то женщина ведет за руку маленького мальчика. Кем он будет, этот малыш? Может быть, поэтом? Может быть, изобретателем? А то а великим художником или строителем. Кто знает, какие надежды связало с его будущим любящее материнское сердце! сколько радости испытывает она, держа за руку своего сына! И эта мать не знает, что против нее, против жизни ее ребенка взбесившиеся звери в генеральских мундирах организуют чудовищный заговор. Если бы мать знала это! Она и миллионы других матерей преградили бы дорогу убийцам!..

…Зажегся зеленый свет. Фукуда пересек улицу. На ширине часового магазина стрелки показывали без пяти десять. Доктор ускорил шаг и внезапно почувствовал удивительное спокойствие и собранность. Нельзя, ни в коем случае нельзя возбудить в ком-нибудь даже малейшее подозрение.

В комендатуре Фукуда потребовал пропуск к старшему лейтенанту Рогге. Дежурный сержант смерил его равнодушным взглядом и позвонил по телефону. Он что-то крикнул в трубку, захохотал и повесил ее обратно. Написав пропуск, он подал его Фукуде и буркнул:

- Третий этаж, комната триста двадцать девять.

Фукуда медленно поднялся по лестнице. Он шел с опущенной головой. Какая-то тяжесть вновь навалилась на душу. Нет, это не был страх. А может быть?.. Он подумал о Таниме, мысленно улыбнулся ей и постучал в дверь с табличкой «329».

- Я хотел бы видеть старшего лейтенанта Рогге! - обратился Фукуда к офицеру, сидевшему за большим столом.

Тот испытующе посмотрел на посетителя и коротко спросил:

- Доктор Сасаки?

- Да. Мы договорились…

- Прошу! Мистер Рогге ждет вас. - Офицер показал на дверь в глубине комнаты.

Рогге сидел в тростниковом кресле-качалке и курил, медленно, покачиваясь. Присмотревшись к дошедшему, он наморщил лоб:

- Доктор Сасаки? Мне передавали, что вы все это время звонили мне. Постойте, постойте… Кажется, я уже встречал вас где-то?

Фукуда почтительно наклонил голову:

- Вы весьма благосклонны, господин старший лейтенант, и безмерно снисходительны, сочтя возможным запомнить мою скромную особу…

Рогге захохотал и ударил ладонью по колену:

- Вы, японцы, всегда так цветисто говорите, что этому невольно можно позавидовать. Но знаете что? - добавил он, сдерживая смех. - Я уверен, что мы с вами встречались где-то, только никак не могу, черт возьми, припомнить, где это было!