Мариан Белицкий - Бактерия 078

- Ты?.. - наконец выдавливает из себя человечек. - Ты?.. Что тебе нужно от меня?

- Сиди и молчи! - слышит он металлический голос соседа. - У тебя остается всего несколько минут на то, чтобы подумать, каким ты был мерзавцем.

- Нет… - запинаясь от ужаса, шепчет человечек, - не имеешь права… Не имеешь…

…Город уже позади. Теперь машина мчится по шоссе, среди рисовых полей. Вокруг - ни души. Вдруг шофер останавливает машину и отворяет дверцу. Человечек выпрыгивает из автомобиля, но не успевает сделать и шага, как его настигает сильная рука соседа:

- Провокатор! Мы считали тебя товарищем, а ты выдавал наших людей полиции… Ты предавал наше святое, рабочее дело! По поручению партии, по поручению людей, которых ты хотел уничтожить, приговор над тобой, провокатор Тошима, привожу в исполнение!

Тошима видит перед собой черное дуло пистолета…

Ямада проводил Фукуду на четвертый этаж. На минуту задержался перед дверью напротив лестницы и полез за ключом. Но дверь отворилась раньше, чем он успел его достать. На пороге стояла девушка. Улыбаясь, она жестом пригласила поздних гостей войти. Ямада и Фукуда молча шагнули в квартиру.

Девушка закрыла дверь на ключ и звонким голосом сказала:

- Привет, товарищи! Давно уже жду вас!

- Привет, товарищ Танима! - ласково ответил Ямада. - Извини, что не могли прийти раньше. Шли кружным путем, и это отняло много времени.

- Ничего! Проходите в комнату!

Она открыла дверь, и гости увидели массивный письменный стол, заваленный книгами, газетами и бумагами. Около противоположной стены, где находилась кровать, тоже лежала груда книг.

- Давно я у тебя не был, товарищ Танима! - улыбаясь, сказал Ямада. - Но тут ничего, кажется, не изменилось. Хотя нет - книг стало еще больше.

- Нужно готовиться к экзаменам, вот и приходится налегать! - смеясь, ответила девушка.

Фукуда прислонился к столу и бросил внимательный взгляд на книги. Одна из них заинтересовала его. Он взял ее и, не обращая внимания ни на хозяйку, ни на Ямаду, беседовавших о чем-то вполголоса, начал листать страницы. Потом с интересом посмотрел на девушку.

- Эго русская книга? - тихо спросил он.

- Да, - ответила Танима.

- Вы знаете русский язык? - удивился Фукуда.

- Знаю.

- Это, видимо, какой-то учебник по бактериологии?

- Да.

- Ну, вот видишь! - вмешался Ямада. - Я же говорил, что знакомство с Танимой тебе пригодится.

Фукуда смутился, отложил книгу в сторону и подошел к окну.

Некоторое время царило молчание. Наконец его нарушила Танима.

- Пора спать, товарищи! В соседней комнате я приготовила вам постели. Может быть, покажется немного жестковато, но, к сожалению, ничего другого в доме нет, - откровенно призналась она.

- Ты и обо мне подумала? - засмеялся Ямада.- Как это тебе пришло в голову?

- Ой, товарищ секретарь, - покачала головой Танима, - когда же вы перестанете считать женщину существом менее сообразительным, чем мужчина, а?

- Я ничего подобного не думаю! - улыбнулся Ямада. - Уж и пошутить нельзя!

- Так ведь и я шучу! - весело рассмеялась Танима. - А вы, товарищ, - обратилась она к Фукуде, - если интересуетесь этим учебником, то я могу вам кое-что перевести.

- Благодарю! - ответил Фукуда, чувствуя, что его почему-то вновь охватывает смущение. По у вас, вероятно, на это не хватит времени.

- Если вы меня хорошенько попросите, - улыбаясь, произнесла Танима, - то я найду немножко времени. Ну, а теперь - спать! Через час уже начнет светать.

Город пробуждался. Один за другим гасли фонари. В сером рассвете начали выступать очертания домов. По центральным улицам задребезжали тележки, на которых развозят в богатые дома молоко, хлеб, овощи.

В предместьях, в районах, застроенных маленькими, убогими домишками, куда никто не носит ни молока, ни аппетитно пахнущих, хрустящих булочек, где рис является праздничной пищей, а гнилая сушеная рыба - хлебом насущным, движение нарастало с каждой минутой. Из лачуг выходили люди в потрепанных кимоно и заплатанных рабочих костюмах. Они направлялись в сторону предприятий, на которых за несколько жалких иен работали с утра до поздней ночи. Они шли, тяжело волоча ноги; па их лицах застыло выражение усталости и неутоленного голода.

По одной из улиц шли двое пожилых рабочих.

- И когда только все это кончится? - спросил один из них товарища. - Мой брат уже около четырех месяцев без работы, и продавать больше нечего. Скоро с голоду пухнуть начнет… Позавчера он продал этому мерзавцу Такахаве свою дочку…