Вадим Носов - Таякан

Решение было где-то рядом. Простое и естественное, как маисовая лепешка...

Утренний воздух, земля и небо наполнились пронзительными, все поглотившими звуками цикад. Сотни тысяч чичара [14] Чичара — саранча, стадное насекомое (исп.). Стаи саранчи уничтожают всю растительность. — насекомых величиной с мизинец, казалось, атаковали землю, решив измотать людей бесконечностью своих трелей.

Учеников не было. И не было решения.

Ричард с досады сбил ладонью летящую чичаро и, подобрав с земли прозрачнокрылое существо, стал его разглядывать. Определить источник пронзительного звука оказалось не так просто. Сначала Ричард решил, что крылья цепляются друг за друга. Он взял чичаро за крылья, свел их и сжал пальцами. Звук не прервался, а стал чуть глуше. Насекомое скребло лапками по загрубевшей ладони Ричарда, сотрясалось изнутри, замолкало лишь на секунду и с новой силой заводило свою песню. У чичаро зеленоватое, лакированное брюшко, она похожа на давно выпущенную пулю. Пуля упала в траву и «зацвела» от сырости и безделья. Ричард разжал пальцы, и «поющая пуля» исчезла в листве.

— Учитель! — Карлос стоял рядом, опустив голову. — Я вижу, ты решил узнать обиду. Не сердись на наших. Все ушли на плантацию. Там кофе... Ягоды перезреют и упадут на землю. Если они упадут на землю, мы не соберем их, и контрас объявят фиесту [15] Фиеста — праздник. .

— Где плантация?

— Это не близко. Через сельву идти.

— Напугал полосатого!

— Полосатый?! Кто это?

— Потом объясню, Карлос! — улыбался Ричард. — После работы.

...Индеец шел по тропе первым и держал мачете наготове.

— А еще, — продолжал он рассказ о своей сельве, — у нас есть муравьи толщиной с палец. Да, да! Семь раз укусит — все, любой зверь околеет. Лиловые цветы встретишь на тропе — к удаче. Желтые — очень повезет...

Карлос отодвинул свисавшую над Ричардом ветку.

— Без меня в сельву не ходите. Видишь?

С лианы над тропой гирляндой свисала змея.

— Мы обойдем ее, и она нас не тронет. Как та в доме, на стуле...

— Нет! — Карлос смотрел на змею, не отвлекаясь. — Это другая змея. Мы заметили ее первыми. После нас пойдут люди, и она может первой заметить их. Ей семь раз, как муравью, кусать не надо. Вы должны стоять и не двигаться.

Друг к другу и даже к своим детям крестьяне, воспитанные суровой жизнью в городах, обращаются почтительно на «вы».

Змея толщиной с руку взрослого мужчины, обвив лиану хвостом, изогнувшись, качнулась. Немигающие ледяные глаза, острый рогатиной язык.

— Ой-е, ой-е! — Карлос держал в левой руке палку, в правой — мачете. — Ой-е! Я — первый, — шептал он таинственное заклинание. Конец палки двигался рывками к стеклянным глазам. — Ой-е, лесной дух...

Змея сорвалась с лианы и вытянутым телом метнулась на палку. Мачете со свистом описал круг. Половинки змеи извивались и скручивались на тропе.

— Не подходите, она еще опасна. — Карлос благодарил лесного индейского духа и палкой откидывал поверженного противника. — Змея не всегда кидается. И не всегда ее заметишь. Лесной дух помог...

Дальше шли без приключений. Карлос показывал желтые цветы и рассказывал о своих главных, после контрас, врагах — диких кошках, которые воруют индюков и кур.

— Карлос, теперь ты, конечно, знаешь, что в школе главное? — прервал его Ричард.

— Камаль! — бойко ответил Карлос. — Черная доска!

— Нет, Карлос! Главное в школе — ученики...

— БУЭНОС, компаньеро! Эй, Розалия, Антонио, Хуанито, Франсиско, Педро, посмотрите, кто к нам пришел! — Дон Клаудио старался никого не забыть из своего многочисленного семейства.

Рядом с доном Клаудио кофейные ягоды срывали самые младшие в семье.

— Я очень рад, что вы правильно поняли, где сейчас нужно быть! Эй, уважаемый Хуанито, — обратился крестьянин к человеку в рваной майке, — по-моему, у вас новая соломенная шляпа. К вашей майке она не подходит. Она к лицу нашему другу.

— Кто это? — поинтересовался владелец рваной майки, протягивая шляпу.

— Это Ричард Лоза, бригадист. Он будет учить после сафры наших детей. Вы мне не верили, спросите его. В городе и взрослым и детям втыкают иголки сюда и сюда. — Дон Клаудио показал пальцем, куда делают уколы, и над плантацией разнесся хохот.

— Будет даже больно. Я попробовал в городе, — уже серьезно говорил дон Клаудио, поправляя на плече автомат. — Но зато потом наши дети не заболеют. Правильно я говорю, компаньеро Ричард?