Бенно Плудра - Остров лебедей

— Насчет своего отца ты лучше помалкивай, — говорит Бремер. — Он об этом деле скоро сам узнает. И не обрадуется, скажу я тебе.

Молча смотрит Стефан на коменданта Бремера — чего уж тут говорить! Бремер достал часы-луковицу с серебряной крышкой. У ребят снова загораются глаза, как до этого при виде ножичка с перламутровой ручкой. Серебряная крышка отскакивает. Тоненькие черные стрелки показывают: пять минут девятого!

— На вашем месте я включил бы четвертую скорость, — говорит Бремер.

Но ни Стефан, ни Аня, ни Губерт никуда не бегут. Они шагают без особой спешки. Но на улице, где комендант их уже не видит, припускают бегом.

Фрау Майнерт они ничего не сказали, только извинились за опоздание. Ларисе — тоже. Но сразу после уроков, в половине второго, Стефан побежал к каноисту. Прошмыгнул через забор, миновал гору песка. Зеленый вагончик откатили подальше.

Артур сидит на доске. Должно быть, вздремнул только что, глаза — усталые. Не в духе он.

— Опять пришел? — говорит он. — Чего тебе?

— Гаральда нет?

— Сам видишь.

— Мне ему сказать надо. Срочно.

— Ступай за забор и жди там.

— Правда, срочно.

— Здесь — стройка. За забор!

— Он записку написал. Объявление. В высотном доме. На доске.

Артур потирает шею. В глазах — недоумение и все еще усталость.

— Ничего нового ты мне не сказал.

— А комендант снял объявление.

Артур кивает.

— Всё верно. Комендант был здесь.

— Уже? Здесь?

— Здесь, — говорит Артур. — И записку мне показал.

— И записку показал!

— Переборщил твой приятель Гаральд. Нехорошо сделал. Не в свое дело встрял.

«Что он нехорошего сделал?» — думает Стефан, а Артур, подняв голову, говорит:

— Не его это дело. Не его, понимаешь. Они теперь ему веревку совьют.

— Как это веревку?

— Так и совьют. Его уже вызвали. С полчаса назад. Там его сейчас и разделывают. В стройуправлении. Понял?

— Понял, — говорит Стефан. — Но он же ничего плохого не написал. Только про бетон.

— Вот именно — только, — говорит Артур. — Ты-то ничего не понимаешь. Сразу видно. А твой дружок Гаральд оскорбил проектировщиков. Остолопами обозвал.

Стефан не сводит глаз с Артура. Вот и сказано слово, всем загадкам разгадка. Но Стефан не понял ничего. Проектировщики? Он хочет Артура спросить, но не смеет, Артур сам ему объясняет:

— Ты, вижу, никакого понятия не имеешь! Проектировщики — это люди, которые чертежи составляют. Головастые, понял? Они наперед знают, где, к примеру, сортир будет. Неважно, что сейчас там деревья растут. Вот так вот. Не шути. А он — остолопы! Это никому не позволено! Никому!

Стефан чувствует, как солнце нагрело стенку вагончика. Он прижимает к ней ладони. Артур сейчас меньше Стефана: он сидит, но раз в пять объемистей. Лысина загорела, локончики у висков серебрятся на солнце.

— Гаральд, твой дружок, глупое дело затеял: от детей вопросик задал и записочку насчет бетона. У нас раньше так говорили: «Тоже мне, китайский император!»

— А что с ним было? — спрашивает Стефан.

— Ничего, — говорит Артур. — Ступай домой!

— Что с этим китайским императором было?

— Китайский император был. А теперь — оставь меня в покое. Иди домой! — Артур закрыл глаза, трет себе затылок, вытирает рот — должно быть, снова вздремнуть собрался. Головой прислонился к теплой стенке. Минуты две так посидел и снова открыл глаза.

Стефан все еще стоит, спрашивает:

— Гаральду влетит, да?

— Переживет. Ему как с гуся вода.

— А если правда у него будут неприятности?

— Значит, будут, — говорит Артур, вытащил платок из кармана и приладил к лысине. — Печет больно. Работа у меня стоит! Один я. Вот оно как с такими затеями получается! — Он уже снова закрыл глаза и прислонился к стенке вагончика.

А если правда у Гаральда будут неприятности? Переживет, сказал Артур. Как с гуся вода. А чего ж хорошего, когда неприятности? Никого они не радуют. И каноист не обрадуется…

Стефан ждет у забора. Прилег на травку. Она теплая, и Стефану вспоминается прибрежный луг на Старом Одере. У бабушки. В воскресенье он ее увидит. Почему завтра еще не воскресенье! Он лежит на траве и ждет каноиста.

Тревога его растет. Гаральд друг, каноист! Там в стройуправлении из него веревки вьют, как Артур говорит. Пожелтел весь, наверное. Он же написал объявление! От имени детей написал. Когда ж он вернется? Почему так долго не идет?!

Встал Стефан. Земля еще не прогрелась как следует. Полежишь на ней — живот холодит. Стефан все дальше отходит от забора и все ближе подходит к своему дому. А когда совсем подошел — еще раз оглядывается: нет, не видно каноиста! Стефан заходит в подъезд, поднимается на лифте и вот уже стоит в своей комнате. Как же помочь каноисту?