Бенно Плудра - Остров лебедей

Вечереет. На другой стороне, там, где дощатая ограда, лазят и карабкаются ребята. Среди них Парис Краузе и Марио Функе. И несколько старшеклассников. Эти-то никуда не лазают — сидят на досках, качаются — как раз напротив того места, где стоят Стефан и его отец. Зрители им ничуть не мешают, парни как-то особенно веселы, качаются усердно. Подняв руку, Герман кричит им:

— Эй, долго вы еще?

Долго ли? Они качаются медленней, один отвечает:

— Поглядим — увидим.

— Сейчас я до вас доберусь! — грозит Герман.

Парни качаются медленней. Совсем остановились. Но все еще сидят на досках.

— Чтоб я вас здесь больше не видел! — приказывает Герман.

Стефану стыдно, что он тут стоит, вроде он слуга и подпевала.

— Оставь ты их! Они ж ничего не делают, — говорит он.

Отец не смотрит на него — только на парней. Но вдруг говорит Стефану:

— Стой здесь, — и сам большими шагами направляется на другую сторону.

Парни слезли с досок, понемногу отходят. Отходят, не спуская глаз с Германа. Но у того и нет намерения прогонять их. Он повернул налево, шагает в сторону недостроенного корпуса. Там стоит покосившийся сарайчик, валяется всякий строительный мусор. Герман исчезает в сарайчике.

Что у нет там? Телефон? И кому это он звонить собрался? Не третьему ли отцу Париса Краузе?

Парни сбились в стайку. Ждут.

Стефан стоит один. Ему бы с ними. Еще лучше — чтоб его совсем тут не было. А теперь еще Марио Функе кричит:

— Эй, иди к нам!

Стефан не отвечает.

— Не позволяют тебе, да? — это уже Парис Краузе.

— Папенька не разрешил! — добавляет еще кто-то.

Стефан и на этот раз не отвечает. Парни оставляют его в покое. Возвращается отец. Только что вышел из сарайчика. В руках — штыковые и ковшовые лопаты.

Лопаты! Что-то будет! Старшеклассники подходят ближе. Отец идет прямо к ним. Стайка отступает. Отец кричит:

— Струсили? Да вам никто ничего не сделает. Тоннель надо засыпать и пещеры эти. Играть здесь не место!

Три ковшовые и две штыковые лопаты Герман выстраивает впереди себя. Стоит и опирается на них, точно каменный Роланд — тот, что поставлен у кирпичной стены на другом берегу канала. Стефан думает: Роланд с лопатой! Да еще живой! Ему делается смешно. Но ненадолго. Большой, сильный Герман со своими лопатами ничего не может сделать — парни все убежали.

— Эй вы, трусы! — кричит Стефан им вслед.

Отец только пожимает плечами. Затем перебирается через штабель досок и съезжает в яму. Стефан стоит, смотрит.

Первый тоннель завалился. Осыпалось несколько пещер. У Германа руки длинные, он работает как хороший экскаватор.

Стефан сверху следит за ним. Ребята собрались около высотного дома и тоже смотрят оттуда: что это дяденька в яме делает? Они даже песенку поют. Измываются над отцом и над сыночком. Громче всех старается Парис Краузе, а Марио Функе все время поднимает руки вверх.

«За этого я возьмусь! — думает Стефан. — Этот первым мне ответит. И за Париса, эту лису, — тоже. На остальных мне наплевать. А Марио и Парис — предатели! Вонючки они!»

Рушится свод второго тоннеля. Герман стоит, отдыхает. Снизу смотрит на Стефана.

— Ты не злись, — говорит он, — лучше возьми лопату.

— Чего это мне злиться? Из-за них, что ли?

Но когда он идет за лопатой, со стороны дома-башни доносится рев, и Стефан, зажав лопату под мышкой, словно копье, с места бросается на стаю. Парни стоят и орут, но вдруг, как зайцы, разбегаются в разные стороны. Стефан перехватывает лопату, крутит над головой, как могучий меч. Марио Функе верещит:

— Мама! Мамочка!

Победителем Стефан возвращается к ямам. Герман говорит:

— Здорово ты им выдал. Но что-то мне не понравилось.

— Не понравилось? Почему?

— С лопатой, понимаешь…

— Шушера они!

— Не о них я говорю. Я насчет лопаты.

Стефан соскакивает в яму. Отец растирает себе спину. Наверху проходит женщина.

— Давно пора, — говорит она.

Проходят двое мужчин. Тащат ящик с пивом. Без всякого любопытства заглядывают в яму.

— Лопата — это прежде всего рабочий инструмент, — говорит Герман. — Заруби себе это на носу.

Прошло несколько дней. Машины подвозят к ямам доски — старые, заляпанные, много раз использованные, и еще до того, как ребята успевают построить из них первый шалаш, появляются плотники. Молодые парни, семь или восемь, с большими белыми пуговицами на черных вельветовых жилетках и маленькими белыми пуговицами на черных вельветовых брюках. А один должно быть, бригадир — в широченной черной шляпе. Но как только они начинают работать — на всех белые шлемы.