Бенно Плудра - Остров лебедей

Губерт смотрит в ту сторону. Старый дом как стоял, так и стоит, ничуть не изменился — темно-серый, а внутри ледяной холод…

— Нет уж, лучше здесь, — говорит он.

— А потом — нас двое. Пусть попробует наскочить твой Экки. Не посмеет, — говорит Стефан.

— Ты правда так думаешь? — спрашивает Губерт.

— Не думаю, а знаю. Экки ж струсил, когда ты висел у него на шее, — он чертовски боялся, что ему тебя никогда в жизни не стряхнуть.

— Свинья он, — говорит Губерт. — Так врать! Отец в газете работает, он же редактор. Каждое воскресенье задание готовит. Ты-то веришь мне?

— А как же. Ясное дело.

— Это хорошо, — говорит Губерт. — Этот Экки, он… он — сволочь! Надо мне было его камнями забросать, когда он в воде барахтался.

Щурясь, Стефан поглядывает на солнце. Он уже не слушает Губерта. Для него дело кончено. Экки нет, он свое получил. Канадка — в клочья, сам промок до нитки. А Губерт пусть радуется, что сухой тут сидит, в тепле.

Но Губерт опять за свое:

— Сволочь! Подлец! Такое говорить…

— Хватит. Такие, как этот Экки, везде есть.

— Тем хуже.

— Это у них шуточки такие. Сильнее они, вот и острят.

— Пускай в сто раз сильней. В тысячу раз!

— У нас в деревне, — говорит Стефан, — где моя бабушка живет, в школе был такой, в восьмом классе. У него уже усики были. Он всех мучил, кого только мог.

— А тебя? — спрашивает Губерт.

— Меня он не мог. У меня Тассо был.

— Вот видишь, — говорит Губерт.

— Но один раз Тассо со мной не было. Летом во время уборочной, а у нас — каникулы, тогда меня эта сволота и поймала. А еще с ним мелюзга была, всегда за ним бегала. Они ласточкины гнезда разоряли — яйца и птенчиков выкидывали. Ты-то видел таких птенцов? Они голенькие и клюв больше, чем вся ласточка, желтый, широкий.

Губерт даже рот открыл, чувствует, что сейчас будет страшное.

— А этот из восьмого класса, значит, руки мне выкрутил и держит. Я ж бросился на него. А мелюзга, сопляки эти, и яйца и птенцов об стенку риги…

Губерт закрыл рот. Оба молчат. Потом Губерт спрашивает:

— Ну, и чем кончилось?

— Отлупили мы его, — говорит Стефан. — На следующий день. Тассо и я. Прутьями ивовыми отлупили.

— А в школе ничего не было? Чтоб перед всеми?

— Мы его все равно бы отлупили.

Солнце закрыто дымкой, с земли тянет холодом, тепло только от стенки вагончика. Они все еще сидят, но уже не разговаривают.

Стефан предлагает:

— Пошли, что ли?

— Я ему здорово врезал, — говорит Губерт, вставая. — И не боялся совсем. — Он обходит вагончик, и теперь его хорошо видно со стороны высотного дома. — Я и сейчас не боюсь.

— Ясно, раз нас двое.

— Я и один не побоялся бы.

Они идут вдоль забора, перебираются через кучи песка, пролезают в огромные бетонные кольца. Второй дом-башня, к которому они подходят все ближе и ближе, своим пустоглазым фасадом закрывает и небо и весь вид на город. Стефан смотрит вверх:

— Даже страшно, как это он не падает.

— Ничего удивительного, — говорит Губерт.

— Это я и сам знаю. Лучше тебя знаю. Мой отец, Герман, вон там наверху работает. С завтрашнего дня в смену заступает. Но мне все равно удивительно — как это такой высокий дом стоит и не падает.

— Ну и удивляйся, — говорит Губерт. — Давай зайдем?

— В этот? Недостроенный?

— По лестнице. Лестница там уже есть.

Стефан кивнул, но затем говорит:

— Нет, этого я делать не буду.

Так они и стоят и не знают, чего бы им еще такое сделать в последние воскресные часы.

— А теперь тебе можно домой? — спрашивает Стефан.

— С шестнадцати часов. Тогда мне обязательно надо идти. Мы кофе пьем.

— Тогда иди, — говорит Стефан.

Они подошли к забору, ищут лазейку, но пролезать не пролезают, потому что кто-то лезет им навстречу — Герман, отец Стефана!

Сначала показывается длинная левая нога, потом плечо и голова, весь протискивается, хотя ему и трудно — дыра узкая.

— Не ожидал! — рассматривая ребят, говорит Герман. — Макс и Мориц на стройплощадке! И что вы тут делаете?

— Ничего, — отвечает Стефан.

Отец поправляет куртку, кепка съехала набок. Кожаная, лепешечкой, сверху пуговка.

— Это Губерт, — представляет Стефан. — Я тебе про него рассказывал.

— И еще про гидрант, — добавляет Губерт.

— Вот ты какой, оказывается! А я тебя ни разу не видел.

— Я вас — тоже, — говорит Губерт.

— Всё эти большие дома! — говорит отец Стефана. — Можно годами жить и ни разу не встретить друг друга. А ты давно здесь живешь?

— Да, — отвечает Губерт. — Мы одними из первых переехали. Месяца два назад.