Андрей Хршановский - Синие горы

А вот Павлуша один раз слукавил, и все полетело вверх тормашками.

Дело в том, что Юра Мухин придумал после лагеря пройти через перевал и дней пять побыть на море. Конечно, кто с этим не согласится! Но Лина сказала, что она не может. Надо домой. И Павлуша тоже решительно заявил — некогда. До Харькова ему с Линой было по пути.

Но сегодня ночью девушки из Лининой палатки уговорили ее, и она согласилась идти с ними. Спрашивается: что делать Павлуше?

Конечно, можно сказать, что он тоже передумал. И сразу, Павлуша это понимал, начнутся улыбочки, шуточки, ему будут подчеркнуто предупредительно уступать место около Лины. И вообще…

Павлуша махнул рукой.

По радио объявили, что через пять минут начнутся методические занятия стажеров, и Павлуша с грустью подумал, что их отделение уже не будет заниматься. Перед ним вырос, заслонив солнце, Женя Птицын с ледорубом в руках.

— Нашел, понимаешь, под палаткой. Как он туда попал? Пойдем искупаемся напоследок. Шестнадцать градусов. А? — Женя кивнул головой в сторону бассейна. Павлуша на мгновенье поднял голову, подумал, потом поставил очищенные ботинки и решительно встал:

— Пошли…

Лина поднялась ему навстречу.

— Павлуша, вот хорошо! У тебя есть деньги? Если через перевал, — мне не хватит…

Павлуша посмотрел на нее и вспомнил: ведь это она плакала, когда во всем лагере не нашлось ей ботинок по ноге и она не могла идти на первые скальные занятия; и потом Матвей Иванович куда-то ездил специально их доставать.

Это было давно. Теперь и не верилось, что Лина могла плакать.

— Конечно, есть, Лина. Только они на хранении. Я сейчас сбегаю в бухгалтерию. Тебе сколько?

— Рублей пять… Или десять. Можешь?

— Могу, могу, — торопливо сказал Павлуша и почувствовал, как рушатся последние надежды. Ему-то теперь во всяком случае не идти к морю…

По дороге в бухгалтерию на него чуть не наскочил стажер-инструктор, мчавшийся откуда-то на занятия.

«Ага, — подумал Павлуша, — опаздываешь. Теперь тебя макнут».

У стажеров был заведен порядок: если кто-нибудь опаздывал на занятия больше десяти минут или набирал эти роковые десять минут, опоздав несколько раз, несчастного опускали во всей одежде в реку, обеспечив, конечно, безопасность, и при этом говорили:

— Р-раз… дв-ва… тр-ри… Не опаздывай!

Это называлось — «макнуть».

Впрочем, «макали» редко. Опозданий у стажеров почти не было.

В бухгалтерии набилось много народа. Получали паспорта, корешки путевок, билеты, деньги, выписывали продукты на дорогу. Бухгалтер Иван Павлович, привычный ко всему, одновременно выписывал накладные и путевые листы, щелкая на счетах, но не отвечал ни на какие вопросы. Иногда только он поднимал очки на лоб, удивленным взглядом окидывал окружавших стол альпинистов и говорил:

— По оч-череди… — Очки у него при этом падали на нос. И как бы ставили точку после сказанного.

— Иван Павлович, — протиснулся Павлуша к столу, — мне надо десять рублей. Срочно.

— Зачем?

— Ну как зачем? Надо.

— Сегодня уезжаешь?

— Нет.

— По оч-череди, — сказал Иван Павлович.

Наконец Павлуша получил десятирублевую бумажку и побежал искать Лину. Он нашел ее в клубе у почтового шкафа с разложенными по буквам письмами и телеграммами.

— Вот, — сказал он Лине, — возьми.

— Нет, Павлуша, не надо. Я получила телеграмму. Поеду домой.

Павлуша облегченно вздохнул. Лина посмотрела на него удивленно. Он смутился. Как это трудно бывает иногда объяснить. Ведь не потому же он обрадовался, что теперь не надо отдавать деньги…

В последний вечер в клубе было очень много народу. В первой комнате толпились у прощальной стенгазеты. Она была посвящена зачетному восхождению. Какая-то девушка переписывала в тетрадь стихи Жени Птицына и страдала оттого, что ее толкали.

В одном конце зала, где вчера были танцы, а позавчера заседала комиссия по приему норм на значок, Саша Веселов играл с Колей Петровым в настольный теннис. Оба они волновались. Играли «на мусор»: проигравший выбывает. Человек пятнадцать сидели в очереди, поворачивая головы вправо-влево, вслед за мячом, и страстно желали, чтобы кто-нибудь скорее проиграл.

В другом конце болельщики обступили бильярд. Игроки ходили вокруг с киями, выбирая шар поудобнее.

Несколько команд играло в балду.

Павлуша, передавая под столом в руку Лины гривенник и наклоняясь к ней, говорил:

— Ты, Лина, в будущем году…

— Р-руки на стол! — кричал капитан команды противника.