Андрей Хршановский - Синие горы

Худяков, видимо, думал о том же.

— Сюда, — сказал он. — Сюда больше. Хоть бы их всех смело к чертовой матери, сволочей!

На другой день перестрелка у перевала не возобновлялась. Потом прошло еще несколько дней — все было тихо. Или немцам удалось взять перевал и они спустились на юг, или они отказались от попыток штурмовать перевал? Что же?

Утром, когда Андрей проснулся, Худяков сидел на крыльце и сбривал начисто свои седые усы.

— Думаешь, не узнают? — спросил Андрей, поднимаясь с койки.

— Узнать, может, и узнают, да не сразу, — ответил Худяков.

— Пожалуй, я пойду, — проговорил Андрей.

— Нет уж. Твое дело там, — Худяков махнул рукой с бритвой в сторону главного хребта. — А здесь мне каждый камень знаком.

Худяков встал.

— А хорошие усы были, — сказал он со вздохом. — Может, конечно, вырастут, а может, того… и не вырастут…

Оружия он не взял. Прийти обещал к вечеру. Но вечер наступил, а его не было.

Стояла та напряженная тишина, которая в лесу и в горах предшествует ночи. Сверху с буков время от времени падали на землю круглые колючие орехи. Приближалась осень.

Андрей сидел на крыльце прислушиваясь. Внизу глухо шумела река, будто там, за лесом, шел поезд и никак не мог пройти.

На мгновение он очень ясно представил себе такой вечер у себя дома, в Смоленске, а потом вспомнил знойную степь, клубы черного дыма, рогатые каски, мелькающие на путях станции, которую обороняла его рота.

— Иэхх! — проскрежетал он зубами.

Вдруг что-то взорвалось внизу, в Светлой поляне. Андрей вскочил. Перекатившись эхом по горам, грохот умолк — и снова наступила тишина.

Худяков не шел. Не пришел он и на другой день. Под вечер Андрей взял автомат, проверил затвор и вышел из сторожки. Где и как будет искать Худякова, он не знал.

Ноги плохо слушались. Он отвык ходить. Временами кружилась голова, но он упрямо спускался к реке. Стемнело. Чуть заметная и днем, тропа исчезла. Река шумела совсем близко, за деревьями. Какая-то тень мелькнула впереди и скрылась за буком. Андрей вскинул автомат и сделал шаг вперед.

— Ну тебя к дьяволу! Еще застрелишь, — послышался из-за дерева голос Худякова.

Обнимая старика, Андрей спросил:

— Как же ты в такой темноте меня узнал?

— А кто может здесь по ночам шататься? Ты да Мирзоев. Он за мной целый день бегает, как собака. Партизан хочет выследить. Выслуживается. Узнал меня сегодня, сволочь, и без усов.

— Так ведь он и мог быть?

— Он-то вперед не шагнул бы. Трус.

Худяков был голоден. Андрей зажег огонь в камельке и поставил котелок. Красноватый трепещущий свет падал на усталое лицо Худякова. За приоткрытой дверью клубился ночной туман. Все потонуло в нем: лес, горы, сторожка. Казалось, шагни за порог — и растворишься в густом черно-сером облаке.

— В Светлой поляне Цвангер, — глухо сказал Худяков.

— Кто?

— Цвангер, говорю. Ты-то его знаешь.

Андрей вспомнил лето тридцать седьмого года, гладкого баварского альпиниста, начальника экспедиции мюнхенского клуба «Горный орел». Теперь все становилось понятно. И то, почему Цвангер тогда усиленно интересовался Зубром: с этой вершины все видно как на ладони; и то, почему десант быстро и точно вышел к Красным скалам. Цвангер в то лето шатался и здесь.

Вот опять судьба сталкивает их. Снова пришел сюда этот «гость».

— Перевал они не взяли, — продолжал Худяков. — Кишка тонка.

Он приподнял крышку котелка — и сторожка сразу наполнилась клубами пара.

— Ты сиди, Николай Александрович, я сейчас заправлю. — Андрей в темноте вытащил из-под койки мешочек с вермишелью.

— Взрыв слышал? — спросил Худяков, опуская крышку.

— Слышал.

— Мост кто-то взорвал. Они пушки к перевалу тащили. Не вышло. Только как он подобрался? Мост-то охраняли. Один путь был — по реке.

— По реке? — изумился Андрей.

— Больше никак.

Худякову удалось узнать многое. Уже хлебая суп, он рассказал, что в Светлой поляне организовано акционерное общество. В Оленьей балке рубят заповедный бук. Цвангер — один из учредителей общества. Или пай имеет. Черт его знает.

— Но вот зачем он послал на ишаках груз к Голубому ручью? Не пойму. Какой-то особый отряд собран. Должно быть, тоже туда пойдет. Зачем? — спросил Худяков. — Ведь там не пройдешь!

Андрей встал, подошел к двери и постоял на крыльце, будто что-то пытаясь разглядеть в тумане. Потом вернулся и тяжело сел на койку.

— Пройти можно, — хрипло сказал он. — Есть там перевал. Он его знает. С Зубра видел. Понимаешь, Николай Александрович, в чем теперь наша задача?..