Александр Шишов - Наш Калиныч

Девушки и ребята-подростки кто чем занят. Переворошив граблями сено, одни на мелководье купаются. В реке шум, смех, брызги. Другие на прошлогодних вырубках собирают в берестовые кузовки спелую землянику.

Белобрысого паренька Федю Макахина купанье не завлекает — в другой раз. И ягоды не уйдут. Через головы мужиков и женщин он с жадностью смотрит на Михаила Ивановича. Смотрит, слушает и про себя разумеет: «Вот он какой, Калинин! Все-то знает, все умеет! Потому и прозвали его всероссийским старостой».

Если Михаил Иванович не выберет времени летом приехать к себе на родину, в деревню Верхнюю Троицу, то обязательно хоть на два, на три денька наведается осенью.

— Грибы-то уродились? — здороваясь, спросит он соседей.

— Уродились, да червь поел. Лето нонче сухое, Михаил Иванович. Привозили бы вы с собой дождичка…

— Дождичек-то этим годом везде нужен…

При встрече добродушная улыбка не сходит с лиц старых и верных друзей-сельчан. Каждый желал бы попотчевать дорогого гостя.

Но гость, переспав ночь в своем доме, спозаранок встанет, оденется попроще: пиджак, сапоги, серенькую, видавшую виды фуражку, на руку корзинку, и — в лес.

— К обеду ждите с добычей…

Осенью погода неустойчива. Может внезапно разразиться буря, пролиться холодный дождь. Домашние беспокоятся, но Михаил Иванович уверяет, что в роще каждое дерево — надежный зонт, а куст может стать шалашом.

Вот они, здешние леса у верховья Медведицы, за сутки ни пройти, ни проехать. Столетние сосны и ели — клади в стену любого дома, выстругивай матицы, наводи стропила, решети верх. Режь от комля и забивай в реку сваи. Ладь на сваи мостовины и поезжай с любым грузом. А шумливая на ветру береза по окрайкам там и сям приукрашивает сосново-еловый бор.

Увидев на прогалине малолеток, Михаил Иванович пугает:

— Показывайте, где грибов столько набрали, а то отниму!

Но ребята не из пугливых. Щелкая молодыми зубами орехи, они весело отзываются:

— По всему лесу, Михаил Иванович. Ходите за нами, не прогадаете. Да не отставайте, а то заблудитесь. Уйдете к Рудмышке. Начнутся болотины. А в тех болотинах вода ржавая. Это с края, а подальше и вовсе трясина.

Не знают ребята, что Михаил Иванович, будучи вот таким же проворным да быстрым, в посконной рубахе, босиком, исходил все здешние леса и перелески. Сколь раз бывал и за Рудмышкой. И штаны носил, обитые внизу до бахромы. И кровяные ссадины не сходили на ногах и руках, а на губах простудные болячки. Не многие из его сверстников отваживались переходить болотины с ржавой водой, а он — сын плотника Калиныча, опираясь на колышек, прыг-скок, с кочки на кочку, и переходил. Никто больше его не приносил домой грибов и орехов. Только вот тогда не пестрило у него в глазах, а сейчас пестрит. Чем больше вокруг осенней желтизны, тем больше пестрит. Хорошо, что у красноголовиков пристанище в молодых осинках, а подберезовики растут семейками на прокошенных полянках. Ну да ведь не в грибах дело!

Бродя по лесу, Михаил Иванович любуется поредевшими кронами белостволых берез, слушает птиц и не перестает обдумывать свои многочисленные важные государственные дела. Ходит и не замечает он, что шумливая детвора хозяйничает в его корзине.

— Белый у вас перестоек, Михаил Иванович. Много таких по окрайкам, да мы не снимаем.

— Ну что ж, что перестоек. Этот гриб боровик всем грибам полковик… Вот чего вы не знаете.

— Какой же он полковик: старый да червивый! — смеются малолетки.

— Разве червивый? Глядел я на него в четыре глаза, а не признал.

— Ножом троньте его с корня.

— Вот разве что ножом.

Михаил Иванович садится на низко срезанный пенек. В окружении детворы достает из жилетного кармана складешок, который всегда с ним, перебирает грибы.

Высоко над лесом, курлыкая, клином проплыл табунок журавлей. Росяные капли на багряных листьях подсохли. От малейшего ветерка все гуще устилаются тропы и дорожки. Заиграли солнечные блики на земле. Грибы как будто попрятались: ищи не ищи — нет их. Пора домой.

Мужики и парни собрались за околицей у реки на лавах — летних мостиках, куда сходятся все стежки-дорожки. Раскуривают цигарки. Ждут.

Михаил Иванович, веселый, помолодевший, угощает их папиросами и сам закуривает. Ребят просит отнести его корзину домой.

— Да скажите, чтобы зажарили грибы. Я тут и расправлюсь с полковиками.

…За разговорами с односельчанами грибы забыты. Поджарены они в сметане. Остыли. Вновь сковородку ставят на огонь. И только к полудню Михаил Иванович, потирая от удовольствия руки, садится за стол.