Иван Бауков - Юность моего друга

Молодые люди вышли на широкую солнечную веранду. Подле веранды росло шарообразно подстриженное дерево.

— Какое чудное дерево! — воскликнул Андрей. — Что это за дерево? — обратился он к Эльвире и Гарику.

Гарик крикнул в открытую дверь:

— Владимир Николаевич, что это за флора растет у нашей веранды.

Владимир Николаевич ответил из комнаты:

— Объясни товарищу, Гарик, что я не лесник, а инженер-металлург. Я только знаю, что человеку дерево нужно в двух случаях жизни: когда ему очень жарко и когда ему очень холодно.

Последней фразой он был, видимо, сам доволен и произнес ее, смеясь.

Но Андрей уже мял листья дерева в руках и удивленно говорил:

— Боже мой, да ведь это же вяз…

— Что, что? — переспросила Эльвира.

— Вяз, — повторил Андрей. — Самый настоящий вяз. Из него у нас гнут отличные дуги, а из коры делают красивые набирки и плетут праздничные лапти…

Слово «лапти», видимо, оскорбило слух Эльвиры, но, чтобы не скомпрометировать Андрея, она только незаметно дернула носом и спросила совсем о другом.

— А что такое «набирка»?..

— Это такая прямоугольная посуда, сделанная из коры дерева, специально для сбора ягод в лесу, — объяснил Андрей.

— Разве в лесу растет так много ягод? — снова удивилась Эльвира.

— Очень много, — ответил Андрей, — так много, что за час даже и ленивый человек сможет набрать ведро малины или черники.

— Скажите, кто же за этими ягодами ухаживает?

Андрей объяснил ей, что ягоды эти дикие и растут сами по себе так же, как растет на лугах трава, а в лесу — деревья.

Но Эльвира снова вернулась к дереву:

— Как, вы сказали, называется это дерево? Кажется, вяз? Из него, говорите, гнут дуги, из коры плетут лапти (она произнесла это слово с улыбкой) и делают набирки, а еще что?

— А еще?.. А еще во время грозы никто из крестьян не укроется под вязом: говорят, что он притягивает молнию. А еще у нас вязы не растут такими подстриженными, как овечки, а растут огромными и ветвистыми, как дубы. Хорошо под молодым вязом стоять на охоте, на тяге. Знаете: вечер, солнце уже село, но дрозды еще поют свое «тули-люли-фиуть». Но вот и они смолкли. Тишина такая, что слышно, как, хрустя, лопаются на березах почки. И вдруг в этой тишине слышится глухое покашливание. Это летит вальдшнеп. Затем раздается такой оглушительный выстрел, что на какое-то мгновение кажется — все летит к небу… — Взволнованный воспоминанием, Андрей переводит дыхание. — Если хотите, я вам когда-нибудь подробнее расскажу про охоту. Это так интересно, что вы будете слушать с замиранием сердца.

Эльвира тоже вздохнула и спросила:

— Скажите, разве у всех крестьян такая интересная жизнь бывает, какая была у вас?

— У всех, — утвердительно ответил Андрей.

— А говорят, что жизнь крестьян трудная, тупая и беспросветная?

— Очень трудная, но только не тупая и не беспросветная. Она уже хотя бы тем интересна, что там люди не покупают радость в магазинах, а выращивают собственными руками…

В это время в дверях появилась мать Эльвиры.

— Господа студенты, кушать подано, — раскланявшись с Андреем, произнесла она.

Эльвира все еще была под впечатлением рассказа Андрея. Войдя в комнату, она его спросила:

— Скажите, а как называется этот очаровательный край, в котором вы жили, в какой это области находится ваше родное село?

Узнав, что Андрей родом из Рязанской области, она искренне рассмеялась:

— Папа, помнишь, ты нам рассказывал о «косопузых рязанцах»?

Владимир Николаевич вспыхнул и предупреждающе взглянул на Эльвиру. Эльвира тут же перестала смеяться и уже серьезно спросила отца:

— А отчего их так зовут?

— Я разумею так, — ответил Владимир Николаевич, — в Рязани народ жил очень бедно. Ели они только хлеб с квасом, ну их, батенька, того… и косило, — заключил он, улыбаясь.

— Это не так, Владимир Николаевич, — сказал Андрей и встретил недовольный взгляд Владимира Николаевича. Видимо, он возражений не терпел. Но отступать было уже поздно, и Андрей продолжал: — Видите ли, рязанские крестьяне земли имели мало, и потому многие из них с детства обучались какому-нибудь ремеслу. Самое тяжелое и нужное всюду ремесло в наших краях — это ремесло плотника. Плотники, как известно, носят топор за кушаком. Плотничий топор своей тяжестью тянул пояс на одну сторону. От этого и казалась фигура человека перекошенной. Отсюда и пошло смешное прозвище.

Обильный обед так удивил Андрея, что к концу его он уже с неприязнью смотрел на домработницу, приносившую к столу одно блюдо за другим, будто бы она, забитая деревенская девушка Марыся, была виновата в том, что у Семеновских в доме не было только манны небесной, в то время как другие люди досыта хлеба не ели. Ко всему прочему перед ним лежало столько ножей, ложек и вилок, что он не знал, что с ними делать. Вначале он решил следить за Гариком и делать все так, как делает Гарик. Но тут же его самолюбие взяло верх. «Зачем, собственно, я буду нести ложку с борщем от себя, как будто бы хочу кормить кого-то другого. К себе — удобнее».