Михаил Самарский - Тришка на Севере

– Давайте, парни, поднажмите! – подбодрил нас Владимир.

Мы вырвались вперёд. За спиной послышалась команда «stop», следом разнёсся громкий свист.

– Видишь, к чему приводит малейшее отвлечение на трассе, – заметил Рэй.

Упряжка продолжала стрелой мчаться к финишу. Мы все работали, как слаженный механизм. Казалось, что команда состояла не из шести отдельных собак – мы стали одним целым.

Наконец на горизонте появились посёлок и место старта, до которого и следовало добраться. К этому времени мой язык был уже не на плече, он болтался между передних лап. Вдалеке я увидел подопечного и Александра Борисовича. Макаров, увидев нашу упряжку, начал махать руками, радостно приветствуя нас. Ещё несколько метров – и мы пересекли финишную черту.

– Стоять! – громко скомандовал Владимир.

Нарты по инерции продолжали двигаться в сторону посёлка. Через некоторое время финишную черту пересекла ещё одна упряжка из шести собак. Оказывается, каюром в ней был второй сын Владимира. Перевернувшиеся иностранные нарты пришли третьими. Наконец до меня дошло: мы победили. И, осознав, что эта победа далась и моими стараниями, я ощутил невероятное воодушевление. В тот момент мне показалось, я способен пройти ещё одну такую эстафету.

Высунув языки, мы переводили дыхание. Одни собаки принялись кататься по снегу, другие затеяли борьбу, выпуская пар, третьи грызли свои постромки, четвёртые отряхивали набившийся в подшёрсток снег. Это было впечатляющее, поистине северное зрелище.

– А что случилось в прошлом году, почему они вас обогнали? – спросил я у Рэя.

– Это произошло перед самым финишем. Блэк – самый задиристый в канадской команде. Он всю дорогу дразнил нашего Джека, а он у нас – та ещё заноза. В общем, по дороге они сцепились, наш не удержался и кинулся на канадца. Тогда нарты чуть не сошли с трассы и едва не упали в кювет. Хорошо, что хозяин, опытный каюр, смог удержать упряжку, но скорость уже была потеряна, потому мы пришли вторыми.

Меня разбирало любопытство, что же это за Джек такой, и захотелось познакомиться с дебоширом.

На финише нас встречали ветеринары. Сын Владимира стоял в компании Александра Борисовича и моего подопечного. Пётр освободил чемпионов от шлеек, снял тапки с натруженных лап и передал в руки докторов. После всех пройденных процедур меня наконец освободили. Но стоило направиться туда, где стоял мой подопечный, я услышал голос Вудса.

– Трисон, спасибо тебе, – поблагодарил он, подбежав ко мне. – Ты отлично справился. Прости, что сомневался. Теперь я знаю: лабрадоры могут быть не только хорошими поводырями, но и прекрасными гонщиками.

– Я рад, что был частью вашей команды, – ответил я.

Подойдя к Андрею Максимовичу, я ткнулся носом в его колени.

– Трисончик, с тобой всё хорошо? – спросил он.

– Ав, – устало ответил я.

Только теперь я почувствовал себя уставшим.

– Я тобой горжусь. – Подопечный погладил меня по голове. – Всегда знал, что ты самый лучший пёс на свете.

– Андрей, твой поводырь оказался отличным спортсменом. – К нам подошёл Владимир и, при-сев передо мной на корточки, потрепал меня за ухо. – Спасибо, приятель. Ты меня здорово выручил.

Честно признаюсь, от всех хвалебных эпитетов я почувствовал себя героем дня, мне даже показалось, что над головой засиял нимб.

– Пойдём, дорогой, покормим тебя. Да и отдохнуть тебе нужно, – заметил Андрей Максимович.

– Саня, я надеюсь, вы ещё не собираетесь уезжать? – спросил Владимир. – Вечером будет праздник по случаю нашей победы.

– Юра ещё не закончил свои дела, – ответил Макаров. – Так что мы пока остаёмся у тебя.

– Вот и отлично. Сегодня вечером должен приехать мой родственник с побережья. Он привезёт для Юры товар. Вы идите в ярангу, а я пойду своих чемпионов покормлю. Встречаемся на площади, через полчаса начнётся награждение участников.

Мы вернулись в шатёр, там меня ждал шикарный обед. Не знаю, что было у людей, но мне полагался приличный кусок мяса. Подвинув ко мне тарелку, Фаина с широкой улыбкой на лице произнесла:

– Ешь, герой.

Впервые за всё время нашего пребывания в жилище Владимира я услышал от неё слова. Она вроде постоянно была рядом, но складывалось ощущение, что её нет.

Фаина вела себя как мышка, стараясь особо не показываться на глаза. Владимир обращался с ней, будто она не жена ему вовсе, а помощница по хозяйству. Возможно, так принято у чукотских семей. Не мне, собаке, судить, но, думаю, такое отношение возмутило бы любую европейскую женщину.