— Ну? — недовольно откликнулся из-за деревьев Горька.
— Дезертир пришел! Что с ним делать?
Кузька-большой с соседнего дерева посоветовал:
— Гони, Вова, его! Нам самим мало!
— Самим мало! — как эхо, откликнулся Кузька-маленький.
Кисловато пришлось бы дезертиру, если б не Карабас.
— Зачем гнать? — примирительно сказал он. — Пусть поработает, если хочет.
— Хочешь, что ль? — жестко спросил, вытирая локтем со лба двенадцатый пот, Горька.
— Конечно, хочу! — обрадовался Славка.
…Солнце клонилось. От деревьев легли длинные тени. Гусениц становилось все меньше и меньше. Наконец Вовка взял трубу и протрубил отбой.
Ребята во главе с Карабасом-Барабасом обошли сад. Сколько ни задирал старик бороду, сколько ни шарил глазами по веткам, ни к чему придраться не смог.
Он растрогался и на прощанье пожал всем руки:
— Ну, ладно. Большое вы дело, партизане, сделали. Можно сказать, спасли сад. И Андрею Кондратьичу спасибо скажу. А поспеют яблоки — приходите, угощу. Да не через забор, а то поймаю, не посмотрю, работал ли, не работал, так отпушу — до новых веников не забудете.
Обратно шли усталые, веселые, довольные.
— Здорово мы, а?
— А Андрей Кондратьич-то! Придет, а сад чистый!
— Верно! Скажет: «Кто?» — «Ребята какие-то!» Какие ребята, откуда ребята, неизвестно…
Даже Славку Горька в знак признания стукнул кулаком по спине:
— Невзирая на жару, наш отряд завершил ликвидацию вражеских группировок, которые… Так, что ли?
И Славка, сияя, кивнул.
Только Вовка плелся в стороне и помалкивал. На полдороге он вдруг остановился и повернул назад.
— Ты куда?
— Ножик я там позабыл… Вы идите… Я догоню…
Во весь дух помчался к саду. Добежал, перевел дыхание, заглянул в калитку. Карабас-Барабас все ходил под яблонями, хмыкал. Собачонка, завидев Вовку, бросилась к нему, но теперь Вовка ее не боялся.
— Дедушка, а дедушка! — позвал он.
— Ты чего? Забыл чего-нибудь?
— Сказать, дедушка, забыл… Там у вас в заборе дыра есть… Пойдемте, я покажу…
Подвел сторожа к дыре, отодвинул доску, вылез наружу и сел на корточки, довольный эффектом. Карабас крякнул:
— Ишь, озорники, выдумают ведь!
— Мы больше не будем, дедушка… — торопливо и жалобно заговорил Вовка, правдивыми глазами заглядывая старику в лицо. — Честное слово, не будем! А вы ее, пожалуйста, забейте… А то еще залезет кто из чужих ребят… Никто, правда, не знает, но могут пронюхать.
До реки Вовка летел птицей. Он подхлестывал себя сорванной веточкой, и на душе у него было легко и весело.
Самая глубина была у свай старого моста. А вся река — по пояс да по колено, на дне чистенький желтый песочек, видно все камушки и ракушки, видно, как плавают стаи пескарей. Присядешь в воде, замрешь на минуту — они и соберутся кругом и незаметно примутся чуть трогать тебя губами. Крупной рыбы как будто не было. Но все мальчишки верили: она есть. В каждой реке должна быть. Она жила, очевидно, в той самой яме у моста, иначе где же ей еще находиться? Там, по соседству со скользкими от водорослей и бодяги сваями, наверное, и прятались огромные щуки, язи, а может, и сам сом, черный, усатый. Притаившись где-то в темноте, дремал сом и ждал — когда же его кто-нибудь поймает.
А поймать его было некому, кроме Тимки Утенка. И Тимка знал: поймает и пронесет через весь поселок — на зависть и удивление остальным. Но сом — это не пескарь: ловить его полагалось особым способом. Утенок ловил его спиннингом, который сильно усовершенствовал: вместо латунной блесны привязал к крючку живую рыбку… Потому что сом тоже не дурак — станет он есть железку! Живая же приманка — другое дело: любой рыбе, не только сому, куда приятнее ловиться на живца. Пусть себе другие рыбаки-чудаки этого не знают! Утенку сом попадется — не им!
Одно плохо: живцы как будто сговорились сразу же умирать. Не успеет какая-нибудь самая жизнерадостная рыбешка попасть на крючке в воду и — готова, перевернулась кверху животом… Спасибо маленькому соседскому Диму: тот удочкой — самой обыкновенной, ерундовой — таскал пескаря за пескарем и отдавал Утенку. Диму очень хотелось поглядеть на живого сома. Он его еще никогда не видел. И поэтому постоянно торчал на берегу, ожидая, когда Утенок этого сома вытащит. И отдавал Тимке за это всех своих пескарей.
Читать дальше