Алексей Балакаев - Бамбуш

Бамбуш, чувствуя свою вину, решил пешком идти в Яшкуль. Две большие собаки, будто угадав его мысли, забежали вперед, преградили путь. Бамбуш вернулся.

Между тем Бовлдан, заткнув нос ватой, выскочил из дома. Бамбуш подумал, что опять завяжется драка, но Бовлдан примирительно сказал:

— Больше не будем драться!

Около одиннадцати часов дня пригнали отару. Бамбуш никогда не видел сразу столько овец.

Мальчики опять подружились. Бамбуш спросил:

— Овцы бодаются?

— Боишься?

— Я ничего не боюсь.

— Тогда…

В это самое время к Бовлдану сзади подбежал баран с закрученными рогами. Бамбуш так напугался, что не мог даже рта раскрыть. С другой стороны тоже надвигались бараны. Бамбуш рванулся, налетел на Бовлдана. Упав, тот закричал:

— Чего ты лезешь ко мне?

Баран поддал рогами Бамбуша и швырнул его на землю.

Голоса взрослых слышались как во сне. Бамбуш ничего не помнил. Вдруг почувствовал, что ему на шею упала холодная капля. Открыл глаза. Над ним склонились дед Дорджи, бабушка. Мальчик удивленно спросил:

— Что случилось?

— О, он, оказывается, настоящий богатырь! — улыбнулся дед Дорджи.

Бамбуш только теперь понял, что с ним случилось. Быстро спросил:

— А где Бовлдан?

— Я здесь, — вынырнув из-за спины деда, сказал Бовлдан и подал руку товарищу.

Бамбуш с его помощью встал. Все облегченно вздохнули, засмеялись. Дед Дорджи сказал:

— Серый баран просится на мясо.

— Беда с этим Бовлданом. Это он научил барана бодаться! — вздохнула бабушка.

— Сейчас поймаем барана, поездим на нем, — шепнул Бовлдан на ухо Бамбушу.

— Я согласен, — ответил Бамбуш смело, но достаточно тихо, чтобы взрослые не услышали.

Овцы лежат у колодца. Чабаны сидят дома. Дед Дорджи устроился на кровати. Молодой чабан читает книгу.

Бовлдан достал фанерный ящик и начал вытряхивать из него все свои сокровища. Тут и альчики и бабки. И потрепанная книжка. Взяв ее, Бовлдан спросил:

— Умеешь читать?

— Умею, — ответил Бамбуш, взял книгу и стал читать по складам.

— Когда пойду в школу, и я научусь читать, — заявил Бовлдан, завидуя другу.

— А где у вас школа?

— В Цаган-Усуне.

Дед, лежавший на кровати, начал храпеть. Бамбуш спросил:

— Почему же ваши днем не работают?

— Из-за жары, — ответил Бовлдан.

— Разве они боятся жары?!

— Не человек, а овцы. Жара спадет, тогда и овец выгонят в степь.

— Ночью?

— Да. Когда прохладно, овцы лучше пасутся.

Чабан, читавший книгу, слушал их разговор и улыбался.

По радио объявили: «Передаем концерт по просьбе работников сельского хозяйства…»

— Слушай, концерт будут давать! — обрадовался Бовлдан.

— Ай, ждал-ждал да вздремнул немного, — сказал дед Дорджи и встал.

«По просьбе старшего чабана четвертой фермы совхоза «Кировский» Дорджи Далаева передаем несколько песен в исполнении заслуженной артистки республики Улан Инджи́евой…»

Услышав свое имя, дед Дорджи расправил плечи по-молодецки. Потом сел, скрестив ноги, на разостланную перед кроватью кошму.

«Улан Инджиева исполнит калмыцкую народную песню «Гуси-лебеди», — объявили по радио.

— Славная песня! — сказал дед Дорджи и от удовольствия похлопал себя по голени.

Знакомые звуки льются из репродуктора. Дед в такт мелодии качает головой. Бамбуш и Бовлдан бросили свои альчики и тоже слушают эту замечательную песню. Бамбуш все поглядывает на деда.

Бамбуш действительно вспомнил свою бабушку, маму, родную Элисту.

Что, интересно, сейчас делает бабушка? Тоже, наверно, слушает радио. Она любит слушать радио… Бабушка, бабушка… Бамбуш из-за множества ярких новых впечатлений совсем забыл про бабушку и про маму… Сердце мальчика учащенно забилось, ему захотелось домой…

Песня кончилась.

— Ну как, Ара? — обращается дед к своему помощнику, который сидел с книгой.

— Здо́рово!

— Улан Инджиева бывает у нас дома! — гордо сказал Бамбуш.

— Она настоящая героиня! — восхищается дед.

— А разве певицы тоже могут быть героинями? — спрашивает Бовлдан.

«Теперь слушайте песню «Внуки Джанга́ра», — объявляют по радио.

И снова полилась песня про новых калмыцких богатырей, потомков легендарного Джангара, — песня о героических подвигах.

Одна песня сменялась другой. Так и закончился концерт. Ни дед Дорджи, ни чабан Ара не проронили ни слова. Мальчики тоже сидят молча.

Наконец дед произнес: