Шарль Вильдрак - Мило

Придя в Нов, где дорога тянется не посередине деревни, а по обочине, Мило допустил оплошность. Ему захотелось есть. Спрятав свои вещи в куче старых, срезанных виноградных лоз, он пошел в деревню. Там он купил себе хлеба и большую плитку шоколада. Выходя от бакалейщика, он столкнулся со старым крестьянином, которого нередко встречал на рынке в Шато-Ренаре и который хорошо знал Кассиньоля.

— А, привет, малец! — поздоровался он с Мило. — Твой хозяин тоже здесь?

— Нет, — ответил Мило, чувствуя, как краска заливает ему лицо. — Сегодня ведь воскресенье, вот я и брожу один.

— Тогда кланяйся ему, — безразлично сказал крестьянин и ушел.

Мило был так взволнован, что, забыв обо всем на свете, припустился бегом, но, добежав до вещей, сам посмеялся над своими выдуманными страхами. Разве старик сразу направится в Шато-Ренар? Конечно, нет. И не надо больше прятаться, как воришка. Он же никому и ничего не должен. Наоборот, Кассиньоль должен ему за полмесяца.

Он двинулся дальше, с удовольствием уписывая хлеб с шоколадом. Через километр он выбрался на Национальную дорогу, в этот час совсем пустынную. Он прошел метров сто в направлении Дюранса и за это время встретил три автомобиля. Последняя машина — обычный грузовик, — приближаясь к нему, затормозила. Наверно, шофер заметил, что он тащит чемодан. Мальчик жестом показал, что идет в обратную сторону — в Авиньон. И только когда машина пролетела мимо, он прочитал на борту: «Авиньон — Экс».

И тут он спохватился: он же мог доехать на машине до Экса, а там пересесть на трамвай до самого Марселя!

«Ничего не поделаешь! — решил он. — Самое разумное — пойти на вокзал в Авиньоне и разузнать там, сколько стоят билеты Авиньон — Руан, Авиньон — Марсель, Марсель — Руан. В моем распоряжении около двухсот тридцати франков — сумма приличная, но, может, этих денег хватит только до Руана. Кто знает?..»

Вдруг он заметил, что метрах в пятидесяти, на правой стороне дороги, остановилась какая-то странная машина. Издали она смахивала на крытую фуру с мотором — ни дать ни взять ярмарочный фургон. Мило подошел ближе. Оказалось, что это здоровенный грузовик. Шофер сидел на корточках перед капотом, но, услышав шаги, встал, держа в руке молоток.

— Здравствуйте, мосье, — кивнул ему Мило. — Поломка?

— Ничего страшного, хотя могло случиться и такое, — ответил шофер. — Понимаешь, вылетела пробка из радиатора. Сначала-то я и не сообразил. Должно быть, она давно отвинтилась, и вся вода вытекла. Спасибо, обогнавший водитель показал мне, что вода у меня льется, а то бы дело труба! Сейчас я присобачу деревянную затычку. До Авиньона как раз продержится. Не знаешь, где можно набрать воды?

— Да здесь же, в канале, который идет по полю. Это почти рядом с дорогой, — ответил Мило. — Хотите, я сбегаю за водой?

— Будь другом, а я покуда постою около машины. Ты-то куда топаешь?

— В Авиньон. Я не могу вас попросить подбросить меня до Авиньона?

— Какие могут быть разговоры! Конечно, подкину. Вот тебе брезентовое ведро. Держи! Может, придется сбегать за водой раза два.

— Хоть три! — выпалил Мило, поставил чемодан на землю и умчался с ведром.

Узкий канал, тянувшийся по краю луга, был метрах в сорока от машины. Ведро с водой чуть подрагивало в руке у Мило. Ему пришлось сходить за водой не три, а четыре раза. Пока он бегал, шофер пристроил его вещи в большом кузове машины.

Шофер — невысокий, лет тридцати пяти, с живыми глазами и ловкими движениями — оказался веселым парнем.

— А ты, приятель, не из здешних мест! У тебя и акцента нет никакого, — сказал он Мило, когда машина проезжала по мосту через Дюранс.

— Я из Дьеппа, — ответил Мило, — а воспитывался в Руане.

— Хм!.. Ну, а я из Амьена, а вырос на Монмартре, в Париже. Выходит, мы с тобой северяне. А куда держишь путь?

Когда какое-нибудь тягостное событие омрачало жизнь Мило, он всегда испытывал чувство облегчения, поведав о случившемся отзывчивому человеку. Так произошло и теперь. Он рассказал шоферу всю свою историю, начав с конца, а потом, мало-помалу увлекшись, добрался до отъезда отца и даже открыл ему, какие сомнения терзают его, если он на денек заглянет в Марсель, прежде чем двинуться в Руан.

Шофер молча слушал Мило, и губы его морщились то мягкой, то иронической улыбкой. Иногда казалось, что, ведя машину, он ничего не слышит и не видит, кроме дороги. Он то и дело поглядывал через зеркало дальнего вида: не тянется ли по дороге следом за машиной струйка воды.