Бернард Эшли - Терри на ограде

Миссис Хикс кивнула, но не поняла.

— Поместить в исправительный дом «Кембридж» на два месяца.

Для Терри это прозвучало оглушительно, словно стук судейского молотка.

Лес и бровью не новел. Словно судья говорил не о нем. Миссис Хикс показали, что она может сесть.

Судья перевернул страницу, посмотрел на Терри — и у того отчаянно заколотилось сердце, он чуть не задохнулся.

— Итак, Теренс… или просто Терри?

— Да, сэр.

Джек и Глэдис Хармер встали.

— Так вот, Терри. По нашим сведениям, у тебя хорошая, любящая семья, за что, я надеюсь, ты благодарен родителям… — Он посмотрел на Терри так, словно это он одарил Терри любящими родителями. — Ты не пропускаешь школу, хорошо учишься, и директор о тебе наилучшего мнения. — Последние слова прозвучали громко и торжественно, словно поздравление.

Но Терри стоял с каменным лицом, будто выиграл приз, но не выдает свою радость. Странно, в суде научаешься воспринимать неожиданности и даже полную перемену жизни, никак не выдавая своих чувств. Лишь одна мысль молнией сверкнула в голове. Молодчина Трейси. Открыла Маршаллу глаза.

— И ты ведь говоришь, ты участвовал в этом не по своей воле, так? Что тебя заставили, вот этот мальчик и четверо других?

Терри кивнул, не смея взглянуть на Леса.

— Не слышу тебя.

— Да, сэр.

— Да. И кстати, не думай, что всем прочим… и тому, кто взял краденый транзистор, тоже, все это сойдет с рук. — Судья улыбнулся, как улыбался повар во время школьных обедов, когда пожаловались учителю насчет сладкого. — Но сегодня мы этим заниматься не будем. Мы с коллегой… — кивком большой своей головы он показал на женщину-судью, — готовы тебе поверить.

Терри вдруг стало необыкновенно легко, настроение вмиг поднялось, он себя почувствовал на седьмом небе; его словно и вправду подняло и понесло, будто на крыльях. И он ощутил, как воспрянули духом сидящие позади него родители.

— И все же мы бы хотели, чтобы одно обстоятельство ты нам, если можно, прояснил…

Шлеп! Его разом вернули на землю. Вот теперь начнется. Слишком уж все шло гладко.

— Мы можем попять, что побудило тебя отправиться за украденным транзистором к тому дому возле доков, но почему, когда полицейский застал тебя на ограде, ты солгал, не сказал, что Лесли тоже здесь? Нам непонятно, почему, если он тебе такой враг, ты на той стадии пытался его покрывать? Именно это ставит под сомнение все, что ты рассказал, именно это мешает нам от всей души… эти слова он произнес громче, с особенным чувством, — от всей души тебя оправдать…

Терри стоял и молчал. Ну что тут ответишь? Они же читали заключение. Неужто все еще не поняли, почему он не выдал Леса?

Он стоял и смотрел в пол. Когда стало ясно, что он не собирается отвечать, всех охватило замешательство. Тишина повисла тяжело, как мокрая простыня в безветренный день. Из коридора доносился смех полицейских.

Мистер Пауэлл еще не прожевал таблетку, но, желая вывести суд из тупика, все-таки заговорил:

— Пожалуйста, отвечай на вопрос, Теренс. — И чтобы ответить было проще, спросил уже другими словами: — Суд хочет знать, почему, если ты действовал не по своей воле, ты не сказал полицейскому, что Лесли Хикс в саду. Транзистор к тому времени был уже у тебя, стало быть, передав Хикса в руки полиции, ты бы ничего не потерял.

Терри не поднимал глаз. Смотрел, как блестят туфли, какой рисунок на паркетинах, как скользит по натертому полу красный паучок.

Судья спросил в дополнение:

— Может быть, ты все еще его боялся? Он запугал тебя, чем-то пригрозил? Если так, мы должны это знать.

Терри все молчал, все шарил взглядом по полу. Да, наверно, и поэтому, но это еще не вся правда, далеко не вся. Это еще не полный ответ. Ответить так было бы не по совести. Тут он услышал беспокойное движение в зале — люди кашляли, листали бумаги, словно пытались подсказать ему, как надо ответить на вопрос судьи.

— В этом дело, да? Ты боялся?

Медленно, едва заметно, надеясь, что второй подсудимый не увидит, Терри покачал головой — нет, мол, не то.

— Но послушай, Терри, — судья не сдержал досады, — ты говоришь, ты не по своей воле оказался в это замешан, и, однако, когда представилась возможность, не пожелал его выдать. Это понятно, только если ты его боялся. Боялся, что он с тобой расправится. Только этим и можно объяснить твое поведение, так?

Терри трудно глотнул. Он видел, судья старается ему помочь, но ничего у него не выходит. Он не понимает. Ну как он не может понять: ведь Лес же стоит здесь и слушает, и потому об этой последней подробности лучше промолчать; для всех лучше. Не может он больше сказать ни слова, ну как же они не понимают?