Владислав Крапивин - Победители

– Кто это "она"? – спросила Лизавета.

– Ну, сестра… Старшая.

– Все сестры такие, – мрачно сказал Захар.

– Умолкни! – сказала Лизавета.

Вовка вздохнул:

– Лучше уж я так… Объясню.

Лизавета молчала.

– Он ведь сам тащил этот арбуз. Без нас, – сказал Шурка.

Лизавета всё равно молчала.

– Слушайте, Захаровы! – начал Шурка. – Давайте дотащим до его дома все эти куски. Скажем: нарочно разбили, чтобы легче нести было.

"Значит, у них такая фамилия, – подумал Вовка. – Захар – это Серёжка Захаров".

– Понесём! – настаивал Шурка.

– Не городи ерунду, – поморщилась Лизавета. Вовка понял, что надо что-то сказать.

– Чепуха. Не стоит переживать. – Это получилось у него довольно храбро. Ещё он добавил: – Мне даже лучше: не тащить такую тяжесть.

– Ненормальный! – возмутилась Лизавета. – Неужели бы мы дали тебе одному нести?!

Вовке показалось, будто тёплая волна прошла по нему. И захотелось сделать что-нибудь хорошее для этой грозной девчонки и для этих ребят. Но ничего хорошего он сделать не мог и только сказал:

– Давайте съедим планету. Всё равно уж теперь.

– А правда… – сказал Шурка.

– Справимся? – спросил Серёжа Захаров.

– Справимся, – уверенно ответил Талька.

Это было нелёгкое дело – съесть такой арбуз. Нужно было время. И терпение.

Они впятером сидели на скамейке и по уши вгрызались в мягкие красные куски. Семечки прилипали к щекам и подбородку.

– Ты где живёшь? – спросил Серёжка.

Вовка, не переставая жевать, объяснил.

– Это же рядом с нами, – заметила Лизавета. – Всего через дом.

– Приходи, – сказал Шурка. – Мы в "царя Гороха" играть будем. Умеешь?

– Ну как он может уметь? – вмешался Серёжка. И объяснил: – Мы сами эту игру придумали. Вроде лапты, только с тремя мячиками. Мы тебя на левый край поставим.

Лизавета подняла голову. На ушах, как клипсы, висели прилипшие семечки.

– На левом крае у нас Павлик Сенцов играет, – сказала она. – Куда же его девать?

– А в запасные, – объяснил Шурка. – Он же слабак. Думаешь, он поднял бы такой арбуз?

– Лопнул бы, – откликнулся Серёжка.

Шурка вытер рукавом подбородок, посмотрел на всех по очереди и осторожно спросил:

– А насчёт ПЭС? Сказать? Ведь из-за неё же всё…

– Можно, – решил Серёжка и повернул к Вовке мокрое лицо. – Мы электрическую станцию делаем, которая от морских приливов работает. Ну, пока модель, в ванне. Уже десять дней возимся. Приходи – увидишь…

Вовке стало весело.

– Я приду, – пообещал он. – Обязательно. Сегодня меня, наверно, не выпустят, а завтра приду. А то у нас во дворе даже ребят нет. Только мелкота всякая. Есть ещё одна девчонка, да она какая-то… не поймёшь.

Вовка пошёл во двор и сразу отыскал взглядом своё окно. Он подумал, что, может быть, увидит в окне сестру и та его сразу спросит: "Ты где это бродяжничал столько времени? Где арбуз?" И тогда Вовка отсюда, издалека, объяснил бы ей всё. Издалека такие вещи объяснять гораздо лучше.

Но окно было закрыто и отражало синее блестящее небо.

Вовка тихонько вздохнул. И, наверно, от этого вздоха проснулся и зашелестел клён. Сверху снова сорвался светлый пятипалый лист и снова упал на Вовкино плечо. Как будто дерево хотело утешить мальчика и положило ему на плечо лёгкую ладонь.

– Такая хорошая была планета… – доверительно сказал Вовка клёну.

Тот сочувственно закивал ветвями.

– Ладно, ничего, – сказал Вовка.

Он посмотрел на свой подъезд и тогда увидел девчонку.

Она сидела на корточках недалеко от крыльца и опять что-то рисовала на асфальте. Видимо, новый Вовкин портрет.

Ведь она ничего не знала. Она думала, что Вовка сейчас такой же, как вчера. Такой же, как утром. А он уже понимал, почему бывают приливы и отливы. Он умел устраивать солнечные затмения. Он пережил гибель Зелёной Планеты, и стоило ли после этого думать о глупой девчонке с её дурацкими рисунками.

– Такая была планета… – негромко и с чувством повторил Вовка. Потом он затолкал кулаки в тесные кармашки штанов и зашагал к подъезду.

До девчонки оставалось шагов десять. Тогда она быстро поднялась и повернулась навстречу Вовке. Пальцы опущенных рук сжались в твёрдые, кулачки. Глаза тихо сузились и сделались как два тонких золотых полумесяца.

– Только подойди… – негромко сказала она.

Вовка шёл.

Девчонка мотнула головой, убирая со лба длинные пряди.

– Только подойди, – повторила она напружиненным голосом.

Вовка шёл. Кеды "Два мяча" медленно ступали по серому асфальту. Было в этой мягкой неторопливости что-то непонятное и тревожное. Острые кулачки девчонки дрогнули. Глаза стали широкими.