Мэдлен Л`Англ - Камилла

– Где папа?

– Он задерживается. Придет поздно.

– Вот как! – сказала я.

– Иди, дорогая. Я хочу услышать, как ты провела вечер.

– И ты расскажешь мне, как провела его ты?

Я даже не знала, что умею говорить таким ледяным тоном. Она на секунду замолчала. Потом ответила, точно у нее перехватило дыхание:

– Конечно, дорогая. Что ты там делаешь внизу?

– Я звоню, чтобы сказать, что я не иду домой. Я пойду погуляю.

– Одна? В такую поздноту?

– Я не одна. Я с Фрэнком. И я не хочу идти домой.

На другом конце провода раздалось:

– Пожалуйста, пожалуйста, иди домой! Позволь мне поговорить с тобой!

– Ладно уж! Ладно! – закричала я и швырнула трубку.

Фрэнк молча крепко взял меня за руку. Когда мы поднялись на лифте и я попыталась открыть дверь, мои руки так дрожали, что ключ не попадал в скважину. Фрэнк взял его у меня из рук и отпер дверь. Мама ждала под самой дверью. Она слегка удивилась, увидев Фрэнка.

– Камилла, дорогая, – сказала она, но потом улыбнулась Фрэнку. – Я рада, что ты поднялся, Фрэнк. Теперь у меня есть случай рассмотреть тебя хорошенько. Там после концерта была такая толпа…

– Добрый вечер, миссис Дикинсон, – сказал Фрэнк, протягивая ей руку. – Простите, что Камилла припозднилась. Они с Дэвидом не успели закончить партию пораньше, как собирались.

– Ничего, все в порядке, – сказала мама. – Может быть, ты зайдешь?

– Нет, спасибо, мне пора. А можно я завтра встречу Камиллу после школы и мы вместе пообедаем? Я приведу ее пораньше, она успеет сделать уроки.

– Я думаю, да, – сказала мама, слегка колеблясь. – Я не знаю… Впрочем, да, хорошо, Фрэнк.

– Большое спасибо, миссис Дикинсон. До свидания. До свидания, Кэм.

И несмотря на слепую ярость, которая бушевала во мне, оттого что я встретила Жака, у меня внутри раздался крик радости: «Я завтра опять увижу Фрэнка!»

Мы пошли с мамой в ее комнату.

– Ты знаешь, что я виделась сегодня с Жаком, – сказала она. Это не был вопрос. Она сказала это утвердительно.

– Да.

– И ты думаешь, это был ужасный поступок с моей стороны?

– Да.

– Дорогая, – сказала она. – О, дорогая моя, я понимаю, что это может выглядеть ужасно, но на самом деле это не так ужасно, как может показаться.

– Почему? – спросила я.

– Потому что я уезжаю, и после того, как я уеду, мы уже больше никогда не увидимся. Я не люблю Жака. Во всяком случае, не так, как люблю Рефферти. И он это знает… Я имею в виду – Рефферти знает.

– Тогда зачем же ты видишься с Жаком?

– Но я не вижусь… Я хочу сказать… О, Камилла ты пугаешь меня, твои зеленые глаза глядят на меня с таким упреком. Я подумала… Мне показалось, я должна с Жаком хотя бы попрощаться… Дорогая, ты слишком молода, чтобы понимать, что такое любовь. Это не такая простая вещь, как ты думаешь.

– Я так не думаю, – возразила я.

– Но ты не знаешь, – сказала мама. – Человек сам должен быть влюблен, прежде чем он все поймет и осознает.

Но я была влюблена. Влюблена во Фрэнка. И тут я стопроцентно осознала, что это именно так. Дэвид все сразу понял. Может быть, любовь с большой буквы и может оказаться не простой вещью, но тот факт, что я влюблена во Фрэнка, показался мне самым простым и самым непреложным фактом на свете.

– Мама, – проговорила я резко, – ты сказала, что уезжаешь. Куда ты едешь?

– О, дорогая, теперь Рефферти на меня страшно рассердится… Но, думаю, я должна сказать тебе, раз уж я начала… Мы едем в Италию.

– Когда?

– На следующей неделе.

– Но я не хочу ехать в Италию! – закричала я.

В этот момент я забыла и про маму, и про папу, и про Жака. В моей голове вертелась только одна мысль – если я поеду в Италию, то не смогу видеться с Фрэнком.

– Но дело обстоит так, – сказала мама. – Мы с Рефферти уезжаем одни.

– О! – произнесла я с облегчением. – Я совсем не против остаться в Нью-Йорке.

– Но, дорогая, ты не остаешься в Нью-Йорке.

– Что ты хочешь сказать?

– Дорогая моя, мы с папой… Я, знаю, частично это моя вина, я не была такой хорошей матерью, как следовало бы… Но ты в последнее время совсем отбилась от рук… Мы решили, что лучшим выходом будет, если ты на остаток года поедешь в пансион.

– Нет! – завопила я и вскочила так резко, что мама, потеряв равновесие, села на ковер у моих ног.

– Дорогая, все уже решено, все устроено, – сказала она тихим голосом.

– А со мной вы не могли посоветоваться? – спросила я сердито. – Я не хочу уезжать из Нью-Йорка, мне нравится моя школа. Найди мне гувернантку или компаньонку и оставь меня здесь, пожалуйста, мама.