Мэдлен Л`Англ - Камилла

Подж прошептала:

– Я слышала, как мама говорила моему папе, что тетя Джен влюблена в твоего папу.

Я ничего не ответила. Через какое-то время Подж снова зашептала:

– Ой, Камилла, до чего же твоя мама красивая! Она прямо похожа на всех принцесс из всех сказок. Тете Джен далеко до тети Роуз!

Я это и так знала. По их внешности нельзя было даже понять, что они сестры. Тетя Джен была маленького роста, у нее были коротко стриженные каштановые волосы, по манерам она напоминала маленького любопытного воробышка. Она всегда старалась сделать что-то доброе, и ее все очень любили. Но я никогда не видела никого, кто бы смотрел на нее, как люди обычно смотрели на маму.

Потом мама вышла в холл, немного постояла, следом вышел папа.

– Ну, что тебе нужно? – спросил он тихо.

У мамы голос дрожал, когда она сказала:

– Любви. Но ты, по-видимому, не способен мне ее дать.

Папа ответил, все еще сердясь на нее:

– Я предупреждал тебя еще до свадьбы, что не склонен к внешним проявлениям чувств.

Мама усмехнулась и сказала несчастным голосом:

– Я не могла себе представить, чтобы кто-нибудь доходил в этом до такой крайности.

– Я такой, какой есть, – сказал папа.

– Но ты очень даже демонстрировал свои чувства сегодня по отношению к Джен.

– Джен не требует любви, – сказал папа. – Гораздо легче проявлять любовь, когда ее из тебя не вытряхивают.

– Так или иначе, ты думаешь, это честно по отношению к Джен? – спросила мама. – То, как ты вел себя с ней сегодня весь вечер? Не говоря уже о том, что это нечестно по отношению ко мне.

– Ну, это мне самому решать, – отрезал папа.

Он двинулся было назад, в гостиную, но мама его остановила.

– Ну, раз ты так думаешь, так нам, может быть, лучше разъехаться? – сказала мама.

В голосе у папы зазвучали холодные нотки.

– Может быть, и так, – сказал он.

В глазах у мамы мелькнула паника, как у затравленного зверя.

– Неужели проявить немного любви такая уж трудная задача? – проговорила она.

– Прости, – сказал папа.

– Ты считаешь, что мог бы полюбить Джен? – спросила мама. – Так, как мне бы хотелось, чтобы меня любили?

В голосе ее звучал страх.

– Не думаю, – ответил папа и, повернувшись, пошел в гостиную.

Мама прислонилась к стене и стояла бледная и красивая, похожая на отчаявшегося ангела. Она стояла так, прислонившись к стене, но не плакала.

Подж взяла меня за руку, и мы вернулись в мою комнату. Подж ничего не сказала по поводу услышанного. Я тоже промолчала.

Весь остаток недели Уилдинги гостили у нас, играли, купались, ели с аппетитом за разложенным столом в столовой. Казалось, все, что мы слышали с Подж, все эти ужасные вещи, которые они говорили друг другу, просто нам приснились. Мама и папа выглядели вполне счастливыми, как будто они никогда ничего подобного не говорили.

Но я знала, что мне ничего не приснилось.

Тетя Джен потом вышла замуж и уехала в Бирмингем, штат Алабама. После того как бабушка умерла, дядя Тод переехал в Калифорнию, и мы имеем сведения о них в основном на Рождество и в дни рождения.

Вот два воспоминания, которые все эти годы укрывались где-то глубоко-глубоко в моем сознании. Теперь мои чувства по отношению к папе стали иными. Он, так же, как и мама, не был просто моим папой. Он был Рефферти Дикинсон, полностью отдельная личность, так же, как и я – Камилла Дикинсон. И вот наконец я открыла для себя, что мои родители не были созданы только для меня, что они отдельные люди, такие же, как встречаются мне на улице и живут в доме напротив. С того самого дня рождения и до сих пор я не осознавала этого. И это осознание теперь причинило мне неожиданную боль. Оказывается, осознание того, что твои родители – человеческие существа, еще больше выводит из душевного равновесия, чем осознание таковым себя самого. Я лежала на нижней полке Луизиной кровати, и мне казалось, будто на меня навалился тяжелый груз, давит, давит мне на грудь, вот-вот раздавит сердце.

Из гостиной донесся голос Моны:

– Как же насчет Фрэнка? Неужели тебе наплевать, что он проводит столько времени с этими итальянскими дешевками?

– А как с девочкой Дикинсон? – устало отозвался Билл. – Мне казалось, у него это новое увлечение.

– Эта маленькая избалованная гадючка? Я, пожалуй, предпочту итальянок. Они по крайней мере обыкновенные люди.

Луиза подняла голову от своего блокнота и сказала каким-то нарочитым тоном:

– Фрэнк пошел на ланч с Помпилией Риччиоли. Может, он и на ужин останется. Он часто остается.