Ольга Малинина - Уходящее лето

Вообще Сандра не очень любила тяжелый рок, делая исключение только для Стаса. «Может, я становлюсь слишком предвзятой?» – с ухмылкой думала про себя девушка и пожимала в ответ плечами. А вот Даша не только слушала, но и с удовольствием танцевала под эту очень необычную для танцев музыку, становясь весьма прекрасным оформлением Стасовских песен.

Оба парня, Сергей и Слава, немного ревниво хмурились, наблюдая радостное эйфорическое настроение своих подруг, то и дело высматривающих в полумраке дискотечного зала знакомую фигуру красивого парня – кумира многих девчонок, которых он заставлял страдать от безответной любви. Но Стас пока не появлялся. И вовсе не надо было спрашивать, с каких это пор обе девушки стали поклонницами рока. Впрочем, Славу этот вопрос беспокоил, но он не хотел его задавать, боясь узнать не очень приятную правду.

– По-моему, это что-то новенькое в творчестве великого маэстро! – с усмешкой заметил Сергей.

Даша кинула на него острый взгляд исподлобья.

– Я хочу сказать, что это слишком мягкая музыка, совсем не режет слух, – с улыбкой пояснил парень.

На сцене действительно был Стас и музыка – совершенно не характерная для него. Она навеяла Сандре воспоминания о тихом ночном бризе, когда морские волны мягко шуршат по остывшему, уснувшему песку, а вдалеке чуть начинает розоветь предутреннее небо. Однако, в следующий момент в песне зазвучали новые аккорды и музыка преобразилась из тихой и мирной в бушующий водоворот, торжествующую бурю, крутой водопад, тайфун...

– Что ты скажешь об этом? – вызывающе спросила Дарья. Не дожидаясь ответа, она встала и направилась к сцене. Несколько танцев было за ней. Они заранее договорились со Стасом.

Сергей с интересом проследил за своей возлюбленной глазами, думая каким образом она на этот раз отобразит исполняемые произведения. Прошлый раз, когда Даша танцевала под известный «Хрусталь», ее выступление показалось ему чем-то неземным и даже вообще не реальным, а скорее приснившимся или привиденным. Именно! Некое воздушное невозможное видение, голубой вихрь, абсолютно невесомо пронесшийся по сцене. А еще – холодные брызги шелка и матовая белизна рук.

Теперь же это было нечто другое. Ведь и песни сегодня новые, и души изменившиеся, повзрослевшие... Сергей, не отдавая себе отчета, встал и без объяснений отошел от Сандры со Славиком. Он подобрался ближе к сцене, чтобы видеть одну только Дашу, чтобы вся она полностью заполнила его сердце своим немыслимым танцем. Хореография тоже была искусством и в какой-то мере – художеством. Даша, придумывая движения, как бы рисовала свою собственную картину. Только эта картина была слишком живой, не запечатленной, не останавливаемой. А вот это уже как-раз таки его дело! Задерживать движение, останавливать время, и в то же время не умертвлять – дело рук настоящих художников, кем, в общем-то, и пытался быть Сергей.

Сегодня Даша облеклась в необычное сочетание зеленого и красного. Этот резкий контраст раздражал чувствительный к цвету глаз художника, но тем не менее как нельзя лучше оттенял песню. Сергей восхищался умением своей девушки так впечатляюще отражать в танце то, что заложено было в песне. Только песня ему не очень понравилась. И такая Даша была вовсе не девушкой его желаний. Чужой мир, чужая любовь... «Скорей бы она вернулась», – тоскливо подумал Сергей о своей девушке, не отрывая блестящих глаз от неуловимых красно-зеленых движений. Он как бы впитывал в себя всю Дашу, даже такую – не нравящуюся ему, рассказывающую о чужих чувствах.

В конце песни девушка скинула с себя весь зеленый цвет, оставшись в ярко-красном, как маленький огонек, аленький цветочек, дымящаяся струйка крови... Парень встряхнул головой, отгоняя от себя это неприятное наваждение, и поспешно протянул руку спускающейся со сцены Даше, чужой Даше, Даше в красном...

– Ты просто великолепна, – цинично заметил Сергей.

Раскрасневшаяся и возбужденная столь откровенным выступлением девушка не обратила внимания на холодный оттенок в голосе парня.